Призрак прекрасной дамы

 – Не хочу, чтобы меня называли «Матизом»!

– Самоходная коляска? Ах, да, припоминаю, – самоуверенная улыбка продемонстрировала, как Аглая гордилась собственными познаниями в технике. – У них ещё такой громкий страшный гудок. Однажды на Невском я наблюдала, как от сигнала самоходной коляски лошадь понесла. C'еtait horrible[14 - Это было ужасно!]! Крики, стоны, плач. Кого-то сшибли с ног, кого-то раздавили. По счастью, один гулявший с барышней офицер бросился наперерез и удержал лошадь.

Сколько же ей лет, если она видела первые автомобили? Ископаемая! Хотя на вид красотке было не больше восемнадцати – впору паспорт спрашивать прежде, чем трахать.

– Так эти коляски называются «Матис»? – продолжала графиня. – Bizarre[15 - Странно!]! Тогда скажите, как вас называют в семье?

– Тётушка зовёт меня Матюшей. А отец Матвеем.

Красавица Аглая сложила губы соблазнительной поцелуйной трубочкой и нежно выпустила из них округлившееся имя: «Матю-ю-юша». Назимов растаял – обращение ласкало и уши, и душу.

– Нет, это слишком… intime[16 - Интимно.], – передумала её соблазнительное сиятельство. – Я буду звать вас Матвей.

– Окэ.

– Что? – переспросила красавица.

– Я согласен. Пусть будет Матвей.

Юная фея сложила узкие ладошки в умоляющем жесте:

– Матвей, мне очень нужна ваша помощь. Si l’ vous pla?t[17 - Пожалуйста.]. Дело касается существования рода.

– Продолжения рода? – намеренно передёрнул Матюха. – Всегда готов, пользуйтесь! – он сверкнул нахальной улыбкой и приглашающе раскрыл объятия.

– Это всё очень серьёзно, – строго одёрнула его Аглая.

Назимов догадывался, что жалостливые взгляды, сложенные ладошки, проникновенный голос –были отработанными шулерскими приёмчиками. Но отказать умолявшей его красотке – такой юной и хрупкой, такой уязвимой – было аццки трудно. Практически невозможно.

– И что же я должен сделать? – сдался Матвей.

– Вернуть наш фамильный талисман.

– Что?!

Аглая на секунду смутилась, но и не подумала дать обратный ход.

– В нашем роду был талисман – старинный перстень с рубином. Однажды его подло украли. И с тех пор Тормазовых стали преследовать несчастья: внезапные смерти, трагические случайности, разорения и даже самоубийства безо всякой на то причины.

– Сочувствую, – дежурно пробормотал Матюха – надо же было выдать хоть что-то утешительное. – А известно, кто украл?

– Известно. Mon mariе.