Призрак прекрасной дамы

– По ряду причин, в которые я нынче не хотела бы вдаваться.

– А я, типа, подхожу?

– Да, вы подходите как нельзя лучше. Jamais mieux.

– Вы мне – никто, – указательным пальцем Назимов резко прочертил в воздухе линию, отделявшую его от графини. – Да вас вообще не существует! Вы – мой бред, глюк, который намеренно сводит меня с ума.

– Gar?on stupide![20 - Глупый мальчик!] – с жалостью произнесла сиятельная Аглая.

Матвей сразу же понял, что она имела в виду: английский аналог «stupid» был ему хорошо знаком.

Походу, его ещё и дураком обозвали! Он стопроцентов дурак, если вовлёкся в разборки с привидением.

Внезапно юная красавица нахмурилась – заколыхалась, расслоилась и повторила процесс преображения в обратном порядке. Перед Назимовым снова предстала ссохшаяся бабка в белёсых кудельках, оборочках и бантиках. Старуха сурово ткнула в Матюху скрюченным артритом пальцем.

– Милостивый государь, полноте вести себя как истеричная барышня. Вам надлежит исполнить свой долг!

От такой наглости у Матюхи даже дыхание перехватило.

Вот это заява! Какой еще долг? Долг перед глюком? Нет, пора кончать эту аццкую комедию абсурда. Жаль, в Питере не держали петухов, чтобы те утренними криками разгоняли нечисть. Аццкий абзац, хоть самому «ку-ка-ре-ку» кричи!

Матвей с надеждой взглянул на окно: уличный сумрак посерел и разжижился – приближалось утро. Но проклятая старуха и не думала покидать стул рядом с Матюхиной постелью – сидела, как приклеенная.

Внезапно у Матвея в мозгу сверкнула зачётная идея. Он откинул одеяло и поднялся с кровати во всей впечатляющей атлетической наготе. Графиня быстро опустила глаза и смущённо пискнула:

– Как, при даме?! C'est obsc?ne, monsieur![21 - Это непристойно, сударь!]

В ответ Матюха победно захохотал: походу, старая кошёлка выпала в аут. Жаль, что он не успел набить на жопе улыбку Чеширского кота. Круто было бы повернуться к старухе правильным ракурсом и показать, как он относился к её требованиям и хотелкам.

– Вали отсюда! – яростно взревел Назимов. – И чтобы я тебя больше не видел!

Её призрачное сиятельство мрачно усмехнулась и выцедила сквозь зубы зловещим тоном:

– Вы сильно пожалеете, сударь! Tu vas le regretter! Послушайте меня, Матвей-не надо по отчеству: лучше бы вам сразу согласиться.

Сказала и растаяла в воздухе. Даже оброненный на пол кружевной платочек – и тот исчез.