Академия Ранмарн

– Мам, «детки» – не совсем подходящее определение, меня перебросили в группы от двадцати семи и до тридцати пяти лет!

Люблю удивлять маму, у нее всегда так смешно поднимается вверх правая бровь, словно и верит и не верит одновременно. А еще мне нравится, как начинают улыбаться ее зеленовато-серые, очень красивые глаза, словно в них загораются искорки, и хоть лицо еще серьезное, а уже понимаешь, что она смеется.

– Рассказывай, маноре знающая! – требовательно произнесла мама, накрывая для меня стол.

Рядом с мамой всегда чувствую себя маленькой девочкой, и этот так чудесно – просто побыть маленькой и такой нужной.

Мама слушает очень внимательно, не перебивая, словно все, что я скажу, очень значимо для нее, а мои проблемы она воспринимает как свои собственные и очень переживает за меня. И я бесконечно благодарна ей за это, только со временем все чаще одолевает мысль – а смогу ли быть настолько же прекрасной мамой, с которой дети делятся абсолютно всем и которая всегда может дать дельный совет?

– В общем, вызывает меня утром глава Академии, – начала рассказывать в перерывах между поглощением любимого сырного супа, – и говорит: «А ступайте-ка вы, маноре Манире, учить деток постарше».

– Прям так и говорит? – засмеялась мама, садясь напротив и с улыбкой глядя, как я ем.

– Ну не совсем так, – я чуть побледнела, вспоминив его намек, – но смысл был такой.

Мама протянула еще кусочек хлебного коржика, который испекла сама, и уже серьезно спросила:

– Неужели в выпускные группы?

– Ага, – кивнула, как всегда удивляясь ее проницательности, – я теперь веду выпускные группы «Ведущих» и «Атакующих»! Представь себе!

Чуть хмурясь, мама переспросила:

– И надолго?

– Два дегона, – тяжело вздохнула, – а моих мелких на полевые учения отправили, хнык… Мам, ну не переживай так.

 – Нет, она не показала беспокойства, только чуть уголки губ поджались, а глаза стали чуть шире, но я очень хорошо ее знаю. – Мам, первые два занятия прошли отлично, в группе «Ведущих» так вообще Санька обнаружился, поэтому уверена – там сложностей не будет.

– Санька? Это который Эстарге?

– Ага, Сана друг… Сан же звонил вчера, ну чего ты так бледнеешь… Ну, мам!

– Нет, все хорошо. – Она улыбнулась, а в глазах слезы. – И как Санька?

С грустью посмотрела на нее – мама по Сану очень тоскует, хоть и старается не показывать. Он и звонит каждый день, но голос такой грустный, и вроде улыбается, а в глазах отчаяние.