Экстремальное интервью, или Девушка для героя

Да… Рунна Ижвель без косметики и после неудачной подтяжки – это бомба! Бомба устрашающего действия! За то, чтобы я не выкладывала эти снимки, она мне не то что интервью, она мне целую исповедь предоставит!

– Рассказывайте, – вежливо предложила я, демонстративно отключая сниматели, но включая запись на речевом хране, – ну и… можете накраситься в процессе, а то даже смотреть страшно.

– К-к-кто вы? – прошептала перепуганная актриса.

– Я? – на моем лице промелькнула гордость, потому что собой я всегда гордилась.

– Вы?! – изумилась та, которая часто в рекламе изображалась в процессе поедания ее шеи клыкастыми, а сейчас выглядела так, будто ее и поели, и попили, и переварили наполовину. – Это вы та самая Лика Пресветлая?! Это вы две недели преследовали маньяка, пока он сам с повинной не сдался полиции, лишь бы избавиться от вас? Это вы написали статью, после которой три миллиона пар отменили бракосочетание? Это вы… вы так довели вопросами Патрика Аведа, героя сериала «Любовь до смерти и после нее», что он обратился в наркологическую клинику? Это вы…

Мечтательная улыбка, появившаяся вследствие перечисления моих наиболее выдающихся заслуг, была дополнена совершенно счастливым признанием:

– Я, – торжественно подтверждаю, любуясь все более бледнеющей физиономией актрисы.

Записывая это интервью, я уже предвкушала значительную премию к гонорару, славу, восхищение в глазах нашего плейбоя офисного масштаба и, конечно… первую страничку журнала! И сколько журналистке для счастья-то надо? Правильно – всего и побольше!

Знала бы я в тот момент, чем все это закончится…

* * *

Где-то на окраине Союза Алтари…

– И после посещения Верды нас ждут незабываемые катакомбы старого города, а также постройки времен Дайтиларов… – вещала экскурсовод.

Группка студенток археологического института, сидя за столиком у стены, трепетно внимала ее словам, и в глазах каждой из девушек читалась радость по поводу предстоящей экскурсионной программы. Хотя нет, не каждой – студентка в мятом сером костюме безразлично смотрела в иллюминатор космолета, и на ее лице застыло выражение безграничной тоски.

За грустной девушкой уже некоторое время пристально наблюдал пожилой военный.