Город драконов. Книга третья

Поднялась, прошлась, шумно ступая по полу, затем произнесла:

– А почему нет? Говоря откровенно, за двести прожитых лет я впервые встречаю мужчину, который действительно имеет право называться мужчиной. Он умен, благороден, силен, полон сдержанного достоинства. И он красив. Не той жеманной неестественной красотой, коей так часто увлекаются девицы и солидные дамы столицы, о нет – Арнел прекрасен, как эта гора, как серые незыблемые скалы, как воин, как… пусть даже дракон. Влюблена? Возможно. Сложно не полюбить того, кто действительно заслуживает лишь искреннего восхищения.

И крайне печально думать, что, будь у меня Арнел, задуманное уже давно было бы воплощено в реальность.

Ах ты…

Я осознала свой невольный порыв выйти из этого шкафа только тогда, когда ОрКолин банально стиснул меня своими крепкими руками и тем охладил весь мой пыл. Действительно, было бы крайне глупо и недальновидно обозначить свое присутствие для той, чей возраст, по ее собственным словам, перевалил за отметку в два века.

Два века!

Двести лет!

Эта цифра восстала перед моим рассудком опаленными огнем символами.

Двести лет! Так вот почему у императорской четы нет детей! Это не происки герцога Карио, это неспособность магов старой школы, сделавших выбор в пользу продления жизни, иметь детей в принципе. И это не император Вильгельм был бесплоден, а его супруга никоим образом не могла произвести дитя на свет.

И возник один очень важный вопрос: а знал ли герцог Карио о том, что имеет дело не с женщиной дурного воспитания, а с магиней, чей возраст существенно превосходит его собственный? И ответ очевиден вовсе не был.

К примеру, лорд Давернетти превосходно знал, что миссис Тодс, супруга владельца цветочной лавки, является магиней старой школы, и… цинично использовал ее в своих целях. А герцог Карио? Знал ли он?!

– Вам следует быть осторожнее, – тихо сказала служанка. – Вы, безусловно, правы в одном – лорд Арнел умен. Не забывайте об этом.

И после шелеста ткани, видимо, свидетельства очередного реверанса, служанка покинула свою госпожу и нас, все так же остававшихся в тесном шкафу и откровенно шокированных всем здесь прозвучавшим и произошедшим.

Томиться взаперти, к нашему великому счастью, пришлось недолго – появилась еще одна служанка, раздался приказ от императрицы наполнить ванну, и вскоре послышался шум воды, а после и смех ее величества.

Дальнейшее я предпочла не слышать.

– Inuisibilitas, – прошептала я, окутывая всех нас заклинанием невидимости.