Князь Тьмы и я

Малисент отрицательно мотнула головой, задумалась и выдала:

– Греи мне всегда откуда-то столик доставала…

И я поняла, что предположение было верным – роль прислуги была явно не для нее.

– Маль, – позвала я, и едва девушка на меня посмотрела, спросила прямо, – ты, что здесь делаешь?

Она замерла, затравлено глядя на меня, и прошептала:

– Работаю.

– Давно? – хотя вопрос, конечно, был глупым.

Малисент подошла, поставила поднос с едой на кровать, достала из кармана новый мобильник, и ответственно сообщила:

– Двадцать пять минут.

Я взирала на нее со всем потрясением, на которое еще была способна после сегодняшнего. А вампирша торопливо начала рассказывать:

– Пришлось встать на колени, но князь дал дозволение. Я думала, он меня убьет, говорят, он за ночь в родовом склепе разнес стены, но… дал дозволение.

Как я сидела, так и осталась сидеть. Вампирша же остановилась рядом с кроватью, стараясь не глядеть на меня и виновато опустив взгляд.

– Простите меня, – проговорила едва слышно. – За это все… – она сбилась и, опустив голову еще ниже, добавила, – и ззза ккккактус.

– Кактус тут причем? – оторопела я.

Мелисент, не глядя на меня, вконец потерянно прошептала:

– Господин Навьен сказал, что он был для вас самым близким существом на свете, а я… его… сгрызла.

Пару секунд мои глаза были с две медные монеты по форме, но вот потом.

– Это что? – спросила я, указав на чайничек, не то что бы не понимала, но уточнить требовалось.

– Это кипяток, – торопливо ответила Малисент, – вы же чай любите, я и…

Больше я не слушала. Схватив чайничек, я вскочила, на ходу свинтила с него крышку, отшвырнула и распахнула дверь в темноту. Да, там, за дверью, все еще царила мгла.

– Навьен! – взбешенно позвала я.

– Ну и что? Негодовать будете? – лениво поинтересовался вампир, стоя где-то совсем рядом.

На его голову рядом, потому что в тот же момент в ту сторону я плеснула кипятком! И главное – попала! Это от пули вампир увернулся бы, а на кипяток просто не сразу среагировал, так что когда взбешенный тысячник разъяренно зашипел, я, удовлетворенно хмыкнув, шагнула обратно в комнату, и захлопнула двери перед его красной от ожога рожей.

– Хороший был кипяток, – прислонившись к двери спиной, и сдерживая натиск рвущегося в наше общество тысячника, похвалила я остолбеневшую Малисент. – Качественный. Приноси почаще.