Махинация

Потому что, ко всему прочему, в энирейском была дерсенгова куча омофонов – то есть одно слово в зависимости от тональности, с которой было произнесено, имело до сорока значений!

– Знаешь, – сказал как-то Гэс после очередных восемнадцатичасовых занятий, – мне уже заранее не нравится и этот мир, и его… население.

И, забросив в рот очередной леденец, принялся с остервенением его жевать вместо сосания. Хруст стоял такой, что за его зубы становилось страшно.

– Тебе все всегда не нравится, ты пессимист, – заявила Эринс, поднимаясь и потягиваясь, разминая затекшие мышцы.

 – В твоем доме, Гэс, даже кот куда как более оптимистично настроен.

– Урод рыжий! – внезапно с мгновенно вспыхнувшей злостью выплюнул разведчик.

– Царский золотой, редкая порода, – откровенно подхихикивая, высказалась Сейли.

А я вспомнила, что пару раз в лифте сталкивалась с котом, которого чинно удерживали на неизменно алой подушке с золотой окантовкой парни крайне представительного вида.

– Если ты про кота с мужиками – то да, мой, – мрачно сообщил Гэс.

Я, выключая аппаратуру и стирая сегодняшние записи, воспользовалась тем, что ассы ускользнули, причем бесшумно и безмолвно, как и всегда, а Эринс ушла проверять нашего «калеку, если не сейчас, то в будущем точно», и спросила у еще не успевшего выйти Гэса:

– А почему ты сказал, что тебе население Рейтана уже не нравится?

Разведчик обернулся на выходе, посмотрел на меня, потом закрыл дверь, прошел, сел на диван перед проектором, с которого я сейчас стирала всю информацию, тяжело вздохнул и произнес:

– Картнер, понимаешь… язык очень многое может сказать о народе, точнее, даже о менталитете, характере народа.

Если язык четкий, понятный – народ такой же. Посмотри на гаэрцев – в приоритете открытые, искренние, всегда готовые помочь люди. Язык степняков Кхарха – прямой, как стрела, люди такие же – никаких двусмысленностей, никаких экивоков, все четко, одно из моих любимых мест в исследованном космосе. А то, чему ты сейчас нас учишь… Смотри сама, Картнер, у языка не то что двуличность – многоликость, не одно значение – по сорок на слово. Можно сказать одну и ту же фразу, чуть-чуть изменив тональность голоса, а смысл меняется так, что за одно такое выражение можно не стесняясь в морду дать. Понимаешь, у них язык – это орудие. Они им и орудуют, причем виртуозно и оттачивая навык до такой степени, что сама видишь – язык постепенно стал неимоверно сложен. Настолько, что проще развернуться и свалить, чем выучить.