Мертвые Игры. Книга вторая. О магах-отступниках и таинственных ритуалах

– А что не так? – Или мне казалось, или Рик почему-то начал злиться.

И плюнув на всю стеснительность и вообще моральные принципы, я предельно честно ответила:

– Поцелуй, слюна, слизистые там и все такое. Я не могла изготовить артефакт на простое прикосновение, понимаешь, иначе слишком значительный шанс попасться. Ну и вот.

И вот после этого, единственное, на что я могла смотреть – мои руки. На Рика было стыдно глаза поднять, и мысли о поцелуе я тоже напрочь отринула. Отчетливо же понимаю – ему неприятно будет.

Но тут некромант произнес усталое:

– Я понял.

– Да ладно, забудь, – пробормотала я.

– Слушай, надо так надо, – резко ответил Рик. – Голову подними, или мне с макушки начинать?

Отрицательно покачав головой, я развернулась, направилась к стене и уже там, продолжая растирать пальцы, остановилась, ожидая Рика. Некромант вновь нарисовал свой странный символ, и стена содрогнулась, открывая проход. В сумрак вен Некроса мы шагнули разом, но войдя, я вдруг поняла – сейчас, если артефакт не действует, я еще смогу внести изменения – металл теплый, а вот спустя час предпринимать что-либо будет поздно, и придется еще неделю готовиться.

В общем, я развернулась к Рику, зажмурила глаза и практически потребовала:

– Целуй.

И замерла, ожидая его действий.

С глухим стуком совсем рядом упала сумка, затем Рик шагнул ко мне, очень близко и я уже разомкнула губы, приготовившись, но… Сначала его ладони скользнули по моим рукам, бережно сжали, и затем погладили пальцы, после поднялись вверх, отвели прядки волос с моего лица, осторожно прикоснулись к щекам, и лишь затем я ощутила его дыхание на коже.

И прикосновение, нежное, легкое к кончику носа, к скулам, к подбородку… И я перестала дышать, не могла даже пошевелиться и ни за что бы не открыла глаза в этот момент. И в тот миг, когда его губы прикоснулись к моим, лишь зажмурилась сильнее, менее всего думая о действенности Амаэ-Тхен, и отчетливо ощущая, как все сильнее бьется сердце.

Потому что это был мой первый поцелуй.

Самый первый, самый нежный и единственный с моего разрешения. Потому что не было ни больно, ни обидно, ни страшно. Потому что Рик бережно обнимал, а не держал, не позволяя вырваться, потому что мне вдруг захотелось, чтобы проклятый Тьмой артефакт не подействовал.

Но еще одно прикосновение, ласковое, такое интимное, и, скользнув по моей нижней губе, Рик отстранился, продолжая осторожно обнимать мое лицо.