Мертвые Игры. О мстительных некромантах и запрещенных артефактах

Лорд Гаэр-аш мрачно взирал на меня с высоты своего роста. Вообще он хороший, по крайней мере так говорили, но вот с кем и когда ректор изволил быть хорошим, никто не знал. Не с адептами точно. И не с преподавательским составом. И не с начальством. И даже с королем, говорят, ничего хорошего у них не происходило… А кому улыбается в одно прекрасное утро проснуться в семейном склепе, лежа в собственном гробу? Вот и меня вовсе не удивляет, что лорд Гаэр-аш ныне персона нон-грата при дворе.

– Адептка Каро, – начал ректор, и я ощутила, как у меня глаз задергался, – после победы полагается встать на помост к остальным участникам Мертвых игр и принять награду. А вы куда направились?

– В общежитие, – заикаясь, призналась я.

– Зачем? – сурово вопросил лорд Гаэр-аш.

У меня задергался и второй глаз, выдать что-то вразумительное я оказалась не в силах.

– Смерть – очень личное дело и требует подготовки, – выдала я умный перл, затравленно глядя на архимага.

– На помост! – приказал ректор.

Вот никогда и никого не просила, а сейчас не выдержала:

– Лорд Гаэр-аш, пожалуйста, можно я в комнату и… Это же все равно не победа. Ну какая в этом победа, а? Просто Гобби… он жить хотел и…

– Жить? – нехорошим голосом переспросил ректор.

– Ясно, мне конец, – покорно согласилась я.

Повернулась и вместе с Гобби, который уже не упирался, под всеобщими взглядами направилась к помосту.

– Каро, прекратите таскать за собой умертвие! – рявкнул лорд Гаэр-аш.

Я отпустила руку Гобби и, как в кошмарном сне, начала подниматься по ступеням, шествуя мимо участников-пораженцев Мертвых игр, на самый верх, там, где стоял носатый.

– Мы с тобой после… поговорим, – прошипел мне некромант.

«Убивать будут долго», – с ходу поняла я.

Меня начало не то что пошатывать – трясти.

– Сюда, Каро, – прошипел уже находящийся тут ректор.

Ну да, про умение лорда летать даже днем я как-то подзабыла от растерянности. И вообще, мне было страшно. И плохо так, как не было никогда в жизни.

В следующее мгновение я поняла, как сильно ошиблась насчет того, что «мне никогда не было так плохо».