Мертвые Игры. О мстительных некромантах и запрещенных артефактах

Нежить – по сути трупы. Обниматься с трупом то еще удовольствие, особенно если труп не как мой Гобби, в котором костей больше, и вообще он помылся. Так вот орк, в момент становления нежитью, был, видимо, всего неделю как труп, соответственно запах…

– Пусти, Культяпка, – взмолилась я. – Пусти, пожалуйста, мне в общежитие надо, я…

– Хорррошо, – прорычал орк, а затем одним движением усадил меня на плечо. Свое, могучее плечище, и понес в направлении общежития.

Действительно понес и действительно к женскому общежитию.

– Спасибо, ты замечательный орк.

– Хрр, – отозвался Культяпка.

Оглянувшись, увидела торопливо идущего за нами Гобби. Яда и Коготь оставались сторожить своих подвергнувшихся магической атаке хозяев. Догадываюсь, что когда Культяпка донесет меня – тоже вернется. Так и вышло – поднеся к лестнице, ведущей в общежитие, орк осторожно опустил меня, затем произнес свое утробное «Хрр», развернулся и ушел в обратном направлении.

Я протянула руку Гобби, который опасливо обошел монстра, и едва наши пальцы встретились, потащила его в комнату. Свою.

Как-то слишком быстро я позабыла о Мертвых играх и нелепой победе. Я позабыла – адептки нет.

– И, все разом! – раздался вопль, стоило мне войти в просторный холл.

От подобной неожиданности я замерла, Гобби застыл позади меня, а толпа одетых в черные балахоны адепток Некроса синхронно, радостно и восторженно проорала хором:

– По-здрав-ля-ем!

Из толпы вышла куратор Тейша в иссиня-черной мантии, раскинула руки и со слезами на глазах выдала:

– Впервые в истории Некроса! Победное место в Мертвых играх! Девочка моя! Впервые в истории мы умыли весь мужской состав! Рия, родненькая, дай я тебя поцелую!

Мелькнула отвлеченная мысль про то, что я бы предпочла почесать шейку Яды или даже согласна на ухо Когтя, но только не… Поздно.

На этом экзекуция не завершилась.

– Первое место, Каро! Первое место! Я горжусь тобой! – И я попала в объятия профессорши Хавен, высокой, сухопарой, худющей женщины.

Подозреваю, что после сих объятий у меня на щеке отпечатался рисунок ее ребер.