Право первой ночи

Он дружил с моими братьями, работящий, кажется, высокий и мускулистый как все наши мужчины, но никакого внешнего сравнения с Доргом не выдерживал, возможно поэтому я его просто не замечала?..

– Мне искренне жаль, но это невозможно, – слова старого ленд-лорда были как ушат ледяной воды.

Все развернулись к нему, прежний Кондор с горечью сообщил:

– До тех пор, пока Арити в замке, к ней не сможет прикоснуться никто, кроме Хеймсворда. Мне действительно, очень жаль.

Я пошатнулась, неожиданно осознавая весь ужас своего положения.

Братья помянули «абстрактных крылатых» весьма цветистыми выражениями.

Отец выругался. Постоял, с ненавистью глядя на камин, затем хрипло произнес:

– Хорошо.

Было заметно, с каким трудом далось ему это решение.

– Пусть делает свое… дело, – на папу было страшно смотреть, – а после мы забираем Арити.

Все молчали. Старательно не глядя на меня и выражая согласие с решением папы.

Но лично я была против. Категорически. И у меня не было никакого желания проливать свою девственную кровь ни с ним, ни вообще с кем бы то ни было.

Я вообще передумала выходить замуж.

И тут от входа, все так открытого, раздалось разъяренно-издевательское:

– Господа, я попросил бы вас покинуть замок и впредь не злить меня массовым явлением в мой дом без разрешения.

Мы все разом повернулись и увидели стоящего на входе действующего ленд-лорда. Правящий Кондор был бледен, явно зол, короткие его волосы слегка растрепались как бывает после неистово-быстрой езды верхом, в руках он несколько неловко держал странный сверток.

– Хеймсворд! – возмущенно воскликнул старый ленд-лорд.

– Гордон, не могу сказать, что рад видеть вас в подобной компании, – сухо произнес правящий Кондор.

После чего, переведя взгляд на моих родных, с весьма непрозрачным намеком сказал:

– Не задерживаю.

В наших людях издревле было заложен благоговейный трепет в отношении земельных лордов, и неизменно все склоняли головы перед Кондорами… но не в этой ситуации.

– Вижу, ваше воспитание в Алландии было специфическим, раз вы себе подобные прихоти позволяете, а я вам так скажу – в наших краях у мужчин одна любовь и забота – наши женщины.

И вы, сэр, поступили пога… – нет, на открытую грубость отец не решился, исправив слово на: – подло поступили с моей девочкой. Опорочили вы ее.

– Воспользовался своим правом лорда! – отчеканил правящий кондор, глядя почему-то исключительно на своего предшественника.

Папа зол был неимоверно.