Шепот в темноте

Его лицо потемнело, и, глядя на банку с пивом, оборотень сказал:

– Я мог бы взять любую из свободных женщин Истэка, но ждал свою пару… Наивное, как оказалось, ожидание. – И злой взгляд на меня. Безумно злой. Я себя даже виноватой почувствовала, только так и не поняла в чем.

Роутег помолчал, затем заговорил вновь:

– Человеческие девушки – неплохая временная замена нашим женщинам. Я выбирал себе подругу, заключал соглашение, оплачивая ее время, и получал доступ к телу. Когда началась конфронтация с Вихо, я забрал свою девушку сюда, причем исключительно из-за соображений экономии времени.

Чтобы не мотаться во внешний мир. Ее это не особо обрадовало, но деньги решают все. В один день она напросилась съездить с Керуком навестить свою подругу. Естественно, я не возражал и не подозревая, что кто-то может даже подумать о мести мне через ту, с кем я делю постель… Я ошибся. Вихо ее убил.

Несмотря на то, с какой легкостью Роутег мне об этом рассказывал, я вдруг ощутила, насколько тяжело давались ему эти слова, хотя внешне… внешне он говорил с полуиздевкой, вот только непонятно, над кем издевался.

Складывалось ощущение, что над собой.

– Я был в бешенстве, – продолжил он, глядя теперь на собственные напряженные руки. – Но бросить вызов Вихо не мог – она не являлась оборотнем, у меня не было права на кровную месть. По нашим традициям виновен в ситуации я – не уберег.

Он замолчал, словно переживая все случившееся снова.

– Я достаточно долго ждал – и дождался. Око за око, так у вас говорят?

И Роутег посмотрел на меня.

Посмотрел так, что я неожиданно ощутила себя на пороге смерти… Ведь койот фактически произнес «Смерть за смерть». И он прекрасно понимал, что я быстро проведу аналогию. Провела.

Гулко сглотнув, хрипло спросила:

– Ты меня убьешь?

Ответ был издевательским:

– Это вариант.

Выдержал паузу. Затем, укоризненно глядя на меня, тихо произнес:

– Мы не убиваем женщин.

Подобная фраза явно подразумевала, что-то вроде «мы не Вихо, мы не убийцы». Убийцы или нет, в любом случае я оказалась в зависимости от мужчины, явно охваченного жаждой мести, и мне было не особо весело.

Мне было страшно и за себя, и за народ Истэка, который теперь, похоже, будет втянут в войну.

И, вспомнив об этом, я сказала:

– Вихо объявил меня своей женой. Значит, в соответствии с традициями ты должен меня вернуть, так?

Роутег улыбнулся. Это была откровенно злая улыбка, которая могла означать только одно – абсолютное «нет»! Это пугало.