Темная империя. Книга третья

Магии больше нет!

И для него, лучшего выпускника боевого факультета Академии Прикладной магии это стало приговором. Приговором всей его жизни. Стоя на самом краю, Лион вспоминал сражения, полученные награды, восторг преподавателей и откровенную зависть одногруппников. Еще бы – высокий, но крайне худой, физически не развитый, отвратительно уродливый – он превосходил по силе всех атлетичносложенных королей факультета! Он был всем, а стал…

Бывший маг коснулся ногой воды – она оказалась холодной… Столь же холодной как темной.

И она станет его могилой здесь и сейчас и навсегда укроет его хладный труп от жесткого мира…

Юноша запрокинул голову, стараясь скрыть столь постыдные для мужчины слезы, а быть может желая в последний раз увидеть тускнеющие из-за скорого наступления утра звезды. И против его воли, к небесам полетела молитва юношеского сердца:

«Во имя света, если бы, если бы я только смог вернуть магию, я бы изменил этот мир к лучшему! Я бы никогда больше не стал разрушать, я бы положил жизнь на то, чтобы творить добро! Я бы…»

Он с трудом подавил рыдание, смахнул слезы и каково же было его изумление, когда с небес, оттуда из скопления звезд, вдруг помчалось что-то яркое, кроваво-красное, сияющее…

И не осознавая, что творит, Лион протянул руки, пытаясь поймать казалось бы милость самих небес, не удержался и рухнул в озеро, даже не испугавшись, когда ледяная вода сомкнулась над его головой.

Огненный шар рухнул за ним следом, сияющий, яркий, распугавший всех рыб и едва юноша поймал его, забыв о дыхании и даже о том, что тонет, мир изменился!

Мир вспыхнул!

Мир заиграл всем красками радуги!

Мир ожил, опутывая Лиона сетью энергетических линий!

Он упал в воду не в силах удержать равновесие, а взмыл, отчетливо контролируя каждое свое движение.

Взмыл, удерживая в руках невероятный подаренный самими звездами артефакт Истинной Магии!

И яркий свет озарил город надеждой!

* * *

Третье королевство. Сарда

Королевский дворец

Гатаркар Люэр Тамьес, избранный король Третьего королевства медленно поднялся со смятых простыней.

Его юная жена спала, так по-детски подложив ладонь под щеку, и чему-то хмурилась во сне. Она уснула почти мгновенно, утомленная ненасытным аристократом до измождения, он же ощущал в себе силы продолжить самую древнейшую из игр, но будить не желал, зная то, о чем девушке еще только предстояло выяснить спустя месяц – она ждала дитя.