Урок первый: Не проклинай своего директора

А затем, чуть подавшись вперед, лорд Тьер прошипел:

– И последний вопрос: вы сами знаете, какое именно проклятие только что на меня наслали?!

Я вздрогнула, потом и вовсе задрожала, потому как проклятию меня научили, а чего это вообще такое, профессор Швер так и не сказал, уснув пьяной улыбкой в салате!

– Ну?! – взревел взбешенный лорд-директор.

– Не… не… не знаю, – простонала я.

Теперь у него не только щека, у него еще и глаз задергался, а в следующую секунду кабинет потряс вопль:

– ВОН!

Выбегая из кабинета магистра, я запнулась о ковер, чуть не упала, но, совершив немыслимый рывок, удержалась, балансируя, и рванула дальше.

Через мгновение я уже была за дверью, с трудом пытаясь восстановить дыхание и глядя округлившимися, обалдевшими глазами на изумленного секретаря нашего лорда-директора, почтенную леди Митас.

– Что случилось? – шепотом спросила она.

– Н-н-не знаю, – заикаясь, ответила я.

– Отчислил?

– Не знаю! – По щекам опять потекли слезы.

 – Не знаю я…

И вытирая лицо, я поплелась прочь.

Когда шла по коридорам, отовсюду ловила сочувствующие взгляды, и, едва добралась до комнаты, проревела часа два без остановки. А потом, отревевшись себе на здоровье, встала, подошла к окну, посмотрела на стадион для занятий и замерла – магистр Тьер был там! Да что там был – лорд-директор в рубахе нараспашку коротким мечом кромсал столб!

Я смотрела на это дело в каком-то странном оцепенении ровно до тех пор, пока очередным стремительным ударом магистр Темного Искусства не срубил махину, которую я с трудом могла обхватить руками.

Но он ее не просто срубил – разгоряченный лорд-директор поверженный столб еще и ногами попинал. Потом взметнулось адово пламя, и магистр исчез…

А наутро был обнародован приказ лорда-директора: «Увеличить срок зимней сессии на двенадцать дней». И половина адептов, вознеся молитвы темной богине, стремительно засели за учебники.

Подобного воодушевления Академия Проклятий еще не ведала. Казалось, даже пространство над ней гудело от освобожденной энергии, а воздух звенел от проклятий, готовых сорваться с уст адептов. И впервые с момента моего здесь обучения библиотеки опустели в буквальном смысле – даже завалящего учебника по бытовым проклятиям достать не представлялось возможным. Адепты зубрили, адепты страдали, и адепты сдавали все хвосты.