Восход Черной звезды

Но скорее всего это было старое и доброе: «Я вождь. Выносливый вождь. Очень выносливый вождь… Готовьтесь!»

– Ты невыносима, – неожиданно тихо сказал кесарь.

И завершил речь.

Едва стих глас императора, над всей площадью вспыхнула руна. Она серебрилась и переливалась несколько томительных секунд, а затем рухнула вниз мириадом собственных копий, запечатлевшись на груди каждого воина.

Перед нами заискрилось зеркальное поле.

– Что это за руна? – спросила я, ступая в портал за увлекающим меня кесарем.

– Руна единения, нежная моя, – спокойно ответил кесарь.

 – Руна абсолютного единения.

Это как?

– В смысле, они больше не смогут предать? – спросила я, замерев на пороге перехода.

Там, за зеркальной гладью, виднелась новая крепость.

– Все сложнее, нежная моя, – Великий Араэден холодно взглянул на меня, – руна единения соединила их жизни с моей в одностороннем порядке. Умру я – оборвется их дыхание.

Оригинально. Я невольно взглянула на кесаря, потом на зеркальный проход, потом поняла, что, кажется, у меня шок.

Нет, правда, шок. И дело не в том, что это был долгий, очень долгий день, и даже не в том, что кое-кто, не будем указывать пальцем, кто именно, приволок меня в свой мир, дело в другом – это что за руны такие?! И как? Как подобное в принципе возможно? Это… это…

Император, игнорируя мой напряженный мыслительный процесс, шагнул в зеркальную гладь, выводя меня на постамент в очередной крепости. Мы оказались в центре совершенно жуткого с точки зрения архитектуры здания.

Скажу больше – законы природы и земного притяжения как таковые в данном строении были попраны самым жестоким образом.

– Нежная моя, – предостерегающе произнес кесарь.

А при чем тут я?! Нет, серьезно, я не имею никакого отношения к этому конкретному издевательству над архитектурой. Я вообще в этом мире от силы часа четыре. Ну, может, пять максимум, а этой без всякой опоры висящей над морем крепости лет так триста-четыреста, судя по замшелым местами стенам.

Оглядевшись, увидела, что крепость над морем висит вовсе не в одиночестве – и справа, и слева, куда простирались возможности несовершенного человеческого зрения, виднелись примеры такого же издевательства над природой и зодчеством.

Крепости между собой были соединены довольно хлипкими на вид веревочными лестницами и мостиками, эта конкретная крепость являлась самой крупной, в ней даже имелись два трона на высоченном постаменте из белого мрамора, к которому вело ступеней триста, не меньше.