Замок Оборотня

– Не смей, – раздался следующий приказ. А затем тихое, полное ярости: – Прекрати меня злить.

Одернула руку, зажмурила глаза и боялась даже пошевелиться.

– Уже лучше, – прокомментировал Сонхейд.

Его так бесит неподчинение? Хорошо, буду послушная, его лучше сейчас не раздражать.

– Раздвинь ноги.

Я вздрогнула, распахнула ресницы и поняла, что не могу. Нет, я боялась той мощи и той ярости, на которую оказался способен этот псих, образ выломанной двери маячил перед глазами, но в то же время я не могла вот так…

– Я приказал, Ким, – глухое рычание напоминает о звуковых галлюцинациях… и о платье… и о двери.

Тихо всхлипнув, я развела ноги… чуть-чуть.

– Еще.

Закрываю глаза снова, зажмуриваюсь изо всех сил и… сжимаю колени. Еще сильнее, чем глаза, почти до боли, до дрожи в напряженных мускулах, а после… одним вороватым движением хватаю покрывало и прикрываюсь. Все.

И будь что будет!

Я не слышала его шагов, осознала, что он совсем близко, лишь когда ощутила дыхание на своем лице.

Дыхание было хоть и пугающим, но приятным, а вот голос нет:

– Я пожалел тебя вчера, Ким.

И покрывало, резким движением выдернутое из моих судорожно сжатых пальцев, летит прочь, а я падаю на спину, и когда сверху оказывается огромное мужское тело, осознаю, что подняться мне уже не дадут.

Вот только просить и плакать не буду, не знаю почему, не буду и все. И когда он резко раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними, и когда рука властно сминает грудь, и даже когда его губы накрывают мои, я молчу.

Он вошел одним резким движением, взрывая низ живота болью, и я, не сдержавшись, тихо всхлипнула. Сонхейд остановился, замер во мне, пульсируя там и тяжело дыша мне в лицо.

– Ким, – хриплый голос, – посмотри на меня.

Но я упрямо зажмуриваю глаза все сильнее, сильнее… сильнее и сильнее…

– Я приказал.

Вздрогнув, распахнула ресницы, взглянула в его жестокие янтарные глаза и поняла, что все… не могу больше.

– Я же вам ничего… – рыдания начали прорываться в голосе, – ничего плохого не сделала… За что?!

* * *

Мне снился кошмар…

Жуткий, неизменно повторяющийся второй год, один и тот же, снова и снова. Наполняющий ужасом, который не отпускает и после пробуждения.

Волки, неестественно огромные, разъяренно оскалившие клыки, и вожак стаи, медленно, угрожающе плавно делающий шаг в мою сторону… И я срываюсь на бег.