(не)Чужая жена

– Я? Я вообще не курю! Вы с ума сошли! – машу перед его носом указательным пальцем. – Убирайтесь из моего сна! Я вас ненавижу!

– Твою ж мать… ладно, поехали скорее!

Я не хочу никуда с ним ехать, но меня опять накрывает, резкая боль сдавливает виски, в глазах темнеет, и я проваливаюсь в небытие.

Сон перестаёт мне нравиться.

Открываю глаза от резкого толчка.

Сижу в машине.

Вернее, лежу.

На груди у бывшего шефа.

– Ой… простите…

Откуда он здесь? Что происходит?

– Василиса, ответь, пожалуйста, ты что-то пила? Курила?

Почему он интересуется? Что вообще происходит? Почему я еду с ним в машине?

И тут меня накрывает.

Антон. Его пощечина. Ленка у дверей лифта. Парень-бандит на улице, выпускающий в меня струйку папиросного дыма. Патрульная машина, полицейские, отбирающие у меня паспорт и сажающие в камеру. Обезьянник. Богиня в алом пальто. Корсар.

Корсар…

Мамочки…

Все это не сон.

И я хочу умереть…

Я снова реву, уткнувшись в грудь бывшего начальника, и где-то на самой окраине моего разума отпечатывается аромат его тела, потому что рубашка расстегнута, и я…

Господи, я прижимаюсь к смуглой коже! И… у меня просто нет сил оторваться. И нет сил посмотреть ему в глаза! Потому что я помню, как мы целовались. Очень… страстно.

И понимаю, что это был никакой не сон! Совсем не сон.

Реальность.

Я поцеловала Александра Николаевича Корсакова, владельца компании «АК- Корпорэйшн», моего бывшего начальника.

Господи, какой ужас!

Или… не совсем ужас?

Он ведь был не против?

Боже, о чем я думаю? Что со мной?

Снова чувствую резкую боль – виски давит. Ломит голову. И накатывает слабость. Кажется, у меня давление упало. Такое со мной бывает, редко, но бывает…

Всхлипываю, стараясь чуть повернуть голову, чтобы все-таки не упираться в его… в его голую грудь.

Зачем он галстук снял? Он ведь всегда ходит только в костюме, обязательно с галстуком. И рубашка всегда застегнута на все пуговицы. А тут…

Почему мне так «везет»? Стараюсь немного отстраниться, снова носом шмыгаю, стыдно как – теперь его рубашка еще и мокрая от моих слез! Хорошо хоть тушь с глаз удалось смыть, а то еще бы черные разводы на рубашке оставила!

– Тише, маленькая, все хорошо.