Поиграй с огнём

– Ни хера она лапочка Гром, рот у неё с мой кулак! И кричит она громче полицейской сирены, у меня даже слух стал проседать от этого визжания.

– Не гунди.

– Ну хоть кому-нибудь же я могу пожаловаться?

Я звонил Мамаю, чтобы рассказать, что встретил Еву, но почему-то не смог. Не находил слов.

– Мамай, ты встречал когда-нибудь двадцати пятилетних девственниц?

– В музее старых дев, к чему такие вопросы?

– Так, встретил тут одну. Оказалась целкой. Стало интересно, почему бабы хранят её…

– Ну так, всё просто.

Красивые берегут для одного единственного, некрасивые, потому что их не ебут. А тёлка то хоть красивая, ебабельная?

– Пока, Мамай…

– Гром. Это хоть…

Отбиваюсь.

Одного единственного? Про Еву точно нельзя было сказать, что она не ебабельная.

Возвращаюсь в комнату, чтобы посмотреть на Еву. Утром поговорю с ней и выведу на чистую правду. Пусть объяснится, я заслужил узнать, почему она собрала вещи и исчезла без единого слова.

Евы не оказывается в кровати. Маленькая дрянь сбежала.

Глава 3.

Ева.

Хочется лечь и лежать, пока не покроюсь пылью и мхом, пока беды обойдут меня стороной и сами собой не рассосутся. За все эти годы впервые у меня нет сил бороться. Я устала. Хочется выть и просить Господа уже подарить рабе Божьей несколько деньков без испытаний.

Адам истоптал то, что от меня осталось. Он наглядно показал мне моё место и чего я стою. Его отношение ко мне было однозначно. Ненавижу его.

Наверное, хорошо, что я тогда собрала свои вещи и дала дёру от этого шакала.

Уберегла себя от жестоко циника. Может быть, мы и встретились сегодня только ради того, чтобы он надругался надо мной и я уже наконец-то выбросила иллюзии из своей головы.

Заставляю себя сесть на кровати. По приходу домой я сразу же завалилась на мягкую кровать и обняла подушку. Я пахла сексом и его спермой, этот запах преследовал меня и распалял тягучее животное возбуждение и человеческую неприязнь к себе самой – своей слабости перед этим мужчиной.

Я достала толстый блокнот – дневник и открыла последнюю страницу, чтобы поставить точку в истории Адама и Евы.

Аккуратным почерком я написала: «Всё, чем я жила, были иллюзии и девичьи фантазии, которые быстро разбились о мужской член. В моей жизни нет месту Адаму и мужчинами, использующим женщин. Я буду сама по себе и жить буду для себя!»

Теперь я буду жить по такой установке. Для себя! Ради себя!

– Ева! Е-ВА! ЕВА! ЕВААААА!!!! – рёв отца не напугал меня. Не в первый раз.