Окутанные тьмой

Он шел молча и заинтересованно слушал мое повествование. – Еще одна легенда гласит, что богиня любви бежала к своему тяжело раненному возлюбленному сквозь кусты шипованных роз. Острые иглы пронзили ее тело до крови, которая и окрасила лепестки в алый цвет.

– Вас приятно слушать.

– Благодарю, – искренне улыбаясь, отозвалась я. – Извините, что помешала отдыху, я не хотела…

– Не стоит извиняться. Мне пошли на пользу прогулка и разговор с вами.

В груди растеклась теплая нега. Как жаль, что мистер Брессер редко бывает таким… доброжелательным.

Оказавшись дома, я задержалась возле портрета голубоглазой, утонченной дамы.

– Это моя мать… – почти шепотом проговорил владелец особняка, неотрывно смотря на изображение.

– Вы похожи, – отметила я их идентичные черты.

– Нет! – Резко отрезал он. От внезапной смены голоса, я вздрогнула. Заметив мою нервозность, мистер Брессер продолжил уже тише. – Нет. Она была очень хорошей, доброй женщиной, с большим и чистым сердцем.

Я имела в виду не душевное сходство, но пояснять не решилась.

– Ваш брат совсем не похож на нее… – Проговорила я, вспоминая описание его внешности в письмах Милены.

– Да. Он вобрал в себя много отцовского.

– Франциск Брессер… Я была знакома с ним. – Еще одно воспоминание всплыло из недр моей памяти, правда, было оно уже более печальное. Подобно многим бестактным людям, с кем отец играл в карты, он не скупился на оскорбления.

– Неужели? – Искренне удивился мой собеседник, вскидывая брови вверх.

Я посчитала оставить вопрос без ответа. Не приятный был тип, но хаять его в присутствии сына было бы не правильно.

– Вы скучаете?

– По отцу? – Заметив едва уловимый кивок, он без раздумий ответил: – Нет. Человек он был алчный, корыстный и грубый… Мы не были с ним близки. Никогда не понимали друг друга. Власть и богатство – единственное, что было любо его черствому сердцу.

Неужели я увидела промелькнувшую тень грусти? Быть может в глубинах его черной души все же осталось что-то настоящее? Светлое…

– Извините, не хотела затрагивать не приятные для вас темы.

– Можете спрашивать о чем угодно, Карнелия. Меня это не тяготит. – Он медлил. От внимания не скрылось, как мужчина боролся с желание задать встречные вопросы. – А вы? Вы скучаете по своей семье?

– Да.

– Неужели по всем? – Это прозвучало недоверчиво, с едва уловимой насмешкой. Словно он знал или, по крайней мере, догадывался о чем-то.

– Я лучше пойду.