Всего один поцелуй

 – Я… я тебя убью!

– Прямо здесь? – Чуть ли не мурлыкая, он насмешливо изогнул бровь, затем серьезно спросил: – Айрин, что это было с тобой там, в парке? – И не удержался от издевательских намеков: – Это было желание? Страсть? Любовь?

На несколько секунд она лишилась дара речи, но затем гневно выдала:

– Ублюдок! Мерзкая бесчувственная тварь! Отпусти меня, жалкий извращенец!

Рионар одарил ее высокомерной улыбкой и с деланной грустью произнес:

– Придется вплотную заняться твоим воспитанием! Видимо, два года моих беспрестанных трудов прошли напрасно…

Развернувшись, он вынес ее из лабораторного корпуса и спокойно направился в парк, словно у него на руках была не кричащая и извивающаяся девушка, а стопка учебников.

Попавшемуся навстречу мастеру Инриму Рионар спокойно пояснил:

– Девушка туфельки потеряла, идем искать!

Инрим оказался более проницательным, к тому же его впечатлил умоляющий взгляд Айрин.

– Исс Дархарз, немедленно отпустите иссу Вегейрос! Что вы себе позволяете?

Темный король медленно подчинился, но взгляд его не сулил преподавателю ничего хорошего. С содроганием Инрим подумал, что с сегодняшнего дня он тут уже наверняка не работает. Рионар с бессильной яростью проследил, как Айрин метнулась за спину преподавателя, и, холодно поклонившись, удалился.

– Дитя мое, – мастер Инрим внимательно посмотрел на бледную и дрожащую девушку, – я вижу, ваша обоюдная ненависть перешла на новый уровень.

Надеюсь, это не взаимно? Впрочем… я слишком хорошо знаю вас, исса Вегейрос. Вас проводить?

Айрин закивала так часто, что мастер не смог удержать улыбку. К ним осторожно подошел Лем, молча поставил на траву туфельки и удалился, не смея приблизиться, – все слишком хорошо знали, что Темный король свое слово держит.

* * *

Наутро Лем не зашел за ней, как обычно.

Айрин ждала его до последнего, но, едва часы пробили половину седьмого, была вынуждена отправиться на занятия одна. Ночью Миа и Миэн напоили ее вином, и она смогла спокойно поспать. Трех глотков ей хватило, чтобы еле дойти до комнаты и, заперев дверь на засов, свалиться на неразобранную кровать. Зато, проснувшись на рассвете, она уже не сомкнула глаз, снова и снова прокручивая в памяти свой первый поцелуй.