Значит, война!

Я помешалась!

– Твой отец же работает с Луккезе? – спрашивает меня Эдда, когда мы садимся за парту, и я рассеянно киваю, выкладывая на стол тетради. – Это многое объясняет!

– Что именно? – не хотя спрашиваю её, хмурясь. Не хватало только, чтобы кто-нибудь узнал обо мне и Марко в туалете.

– Ну, Уго рассказал мне, что за день до твоего появления в школе Марко Луккезе однозначно предупредил всех парней, чтобы они даже не приближались к тебе, не трогали и не пытались завязать отношений.

Эдда говорила спокойно, не придавая никакого значения, а у меня в груди сердце остановилось, случился микроинсульт.

О таких вещах нужно заранее предупреждать. Я вцепилась пальцами в парту, стараясь не выдать своих переживаний.

– Всмысле? – не понимаю ничего. Мне жутко льстило, что местный секс-символ проявлял знаки внимания ко мне, но он не имел на это права. Марко ни разу даже не заговаривал со мной, как он мог уже выказывать права на меня?

– Не принимай близко к сердцу! – отмахивается Эдда, а я не понимаю ничего.

 – Обычно в Италии братья защищают своих сестер, не дают запятнать их честное имя. Ты не давно приехала сюда и Луккезе решили проявить уважение к твоей семье, Марко взял на себя роль твоего брата – покровителя, обозначил, что любой, кто решит тебя обидеть будет иметь дело с ним.

Вот значит, как… братик… извращенный у меня брат, любитель забраться под юбку к своей сестренке. Лучше бы защитил меня от самого себя!

– Но твой брат не из пугливых.

 – шучу, вспоминая об ухаживаниях Уго. Этот факт располагает меня к парню еще больше, несмотря на всё, он не боялся страшного Луккезе и продолжал ухаживать за мной.

Эдда смеется в ответ, но как любящая сестра, никак не комментирует. Она выдерживает нейтралитет в наших с ним играх. Я рада, что мы подружились, у меня в жизни никогда не было такой замечательной подруги.

Во время урока в окне я замечаю синюю спортивную машину, на неё трудно не обратить внимания, она так и притягивает глаза против воли.

Еще больше магнитит её владелец, высокий и растрёпанный в черных очках Марко, лениво стоящий у нее и надувающий пузырь из жвачки.

Внутри меня все замерло, я перестала слушать преподавателя и жадно рассматривала его, облизываясь и желая сорваться с места, чтобы выбить из него признание – чего он хотел от меня в туалете. Зачем просил меня не трогать?

Парень для меня был сплошной загадкой. Именно это так и манило меня к нему.