Значит, война!

Когда он так улыбался, у меня переставало биться сердце. – Ты должна умилять в таком виде, а не вызывать желание тебя трахнуть.

– Ну, глаз педофила я точно порадую. – шиплю я, и он громко смеется. Мне нравится его раскатистый смех. – Давай, я тогда пойду в брюках и блузке…

– Нет. Женщина не должна быть в брюках. – отрезает категорично Марко и поднимается на ноги. – Спаниэла, Вы можете найти платье, которые понравится моей спутнице и удовлетворит меня?

Даже я вздрагиваю от его голоса, режущего без ножа.

– Конечно! – низко кланяется она и бежит обратно в зал.

Мне становится стыдно.

– Могу пойти и в этом. – примирительно говорю я Марко. – Не нужно кричать на нее, просто потому что у Вас когда-то были отношения.

– У нас с ней не могло быть отношений. – усмехается Марко. – Может быть мы трахались, но… не более одного раза.

– То есть ты даже это вспомнить не можешь? – удивленно интересуясь, не представляя, как можно не помнить того, с кем ты занимался сексом.

– Нет. – Марко играет густыми бровями.

 – Какой смысл запоминать каждую шкуру, раздвинувшую перед тобой ноги?

Спаниэла становится краснее помидора, она слышала каждое слово и теперь не могла поднять взгляда. Стояла за моей спиной с платьями и пыталась не расплакаться.

– Я возьму верхнее. – мне жутко неловко, я заскакиваю в примерочную и быстро сдираю с себя одежду, желая поскорее убраться отсюда. Когда мы выходим из магазина с множеством пакетов, я не выдерживаю и толкаю его: Как так можно разговаривать с девушкой, тебя вообще хоть как-то воспитывали?

– Нет, мама умерла, а отцу до меня не было дела.

 – безразлично бросил он, хватая меня за руку и вталкивая в соседний магазин. – Можно нам туфли, пожалуйста, и побыстрее…

– Заверните любые тридцать седьмого. – кривлюсь недовольно я, раздражая своим упрямством Марко. – Если найдете, где резиновые галоши, будет только лучше.

– Как мило. Будешь не просто девочкой – припевочкой, будешь еще деревенской дурочкой. – скалится он. – Заверните все какие есть, дома разберемся.

– Искупаешь жестокость щедростью?

– Могу себе позволить.

– Фу.

Марко рычит.

– Жду не дождусь, когда твой рот будет работать в совершенно другом направлении. Уверен, что ловкий язычок найдет себе применение…

Не сразу понимаю о чём он, но когда смысл до меня доходит, я начинаю заливисто смеяться.

– Я бы на твоем месте, не рисковала и пыталась засунуть свой отросток мне в рот силой. Я не просто откушу его…, обглодаю до основания.