Студенческие будни

Разумеется, она была адресована тоже не вам, но это, право же, совершеннейшее безобразие. Даже самый правильный и прилежный отличник вряд ли будет способен в полной мере усвоить теоретические основы кислотно-основного и окислительно-восстановительного титрования.

Но профессор Карасёв своё дело знал, и отвлечь его было нелегко. Лишь изредка поворачивался он к бурлящей аудитории со словами: "Уважаемая публика, тише! Не мешайте своим коллегам!" Или например: "Уважаемая публика! Не забывайте, что через две недели у нас коллоквиум по данной теме!"

На эту фразу студенты реагировали по-разному.

Некоторые легкомысленно: "Через две недели? Пфу! Ещё целых две недели – целое море времени…" А некоторые, наоборот, весьма озабоченно: "Что?! Две недели? Осталось только две недели? Я же не успею подготовиться! Блин, блин, блин…" Предоставляю читателю самому решить: кто из них ботаник, а кто раздолбай.

Ну да ладно, что-то я отвлёкся. Часы уже показывают без пяти минут одиннадцать, а значит наступает время следующей пары.

Сейчас прозвенит звонок, откроется дверь и на сцену – то есть на кафедру – выступит она…

Полибабкология

Многие её недолюбливали. Некоторых она раздражала. Были и такие, кого она порой просто бесила. Например, Саня питал к ней настолько стойкую неприязнь, что его буквально подбрасывало при одном только упоминании о преподавательнице политологии, получившей от студентов меткое прозвище Полибабка. Очки Сани, которыми он, к слову, запросто мог подпалить сигарету в достаточно солнечную погоду, мгновенно покрывались холодной испариной; губы начинали нервически подёргиваться; да и вообще, вплоть до самого окончания пары он впадал в мрачную меланхолию, иногда сопровождающуюся отчётливо слышимым скрежетанием зубов.

Похоже, из всей группы он действительно был в наибольшей степени подвержен полибабкофобии.

"Да ладно тебе! Забей! Не обращай внимания", – советовали ему друзья. Но Саня только ещё болезненнее морщился, а если и отвечал, то – увы! – при всём торжестве гласности, плюрализма и свободы слова я не осмелюсь привести здесь его ответ даже частично.

Тем более что он часто ездил в переполненном общественном транспорте в часы пик, а значит с витиеватыми и грязными ругательствами был знаком не понаслышке.

А вот Лёхе Полибабка нравилась. Нравилась исключительно потому, что жила в Зеленогорске, а у Лёхи в Зеленогорске была дача. То есть Лёха и Полибабка были земляками.