Марья-орешница

Точнее, не дорога вела к нему, а село находилось около дороги, так что даже навигатор не понадобился. У поворота на село красовалась облезлая вывеска с загадочной надписью «вхо… ни… Кр…й». Колосовский уважительно хмыкнул, увидев, что село с трассой соединяет узенькая полоса асфальта. Ах да, «ферма с конями» – он вспомнил неуклюжую формулировку Серафимовича и улыбнулся.

Дорога вела к церкви и возле неё же заканчивалась. Колосовский припарковал специально приобретённую для езды по бездорожью «Ниву», вышел и огляделся.

Широкая улица. Кое-где дома явно жилые, но людей не видно. Крыша церкви поросла травой и маленькими чахлыми берёзками, возле стен – кусты и заросли крапивы. Общее состояние – жизнь через силу, зато комарам раздолье. Мда.

Колосовский обошёл машину, открыл дверь для Алёны и подал ей руку. Она шмыгнула носом и выбралась наружу.

– Электричество есть, отопление печное, – она кивнула на поленницу, аккуратно сложенную у сарая. – Водопровод? Сомневаюсь.

Надо найти местных. Ленка рассказывала про какую-то знаменитую старуху, живущую на краю села. Пойдём поговорим с ней.

– Если она ещё жива, – невесело усмехнулся Колосовский.

Он поднял голову: над торчащими на месте куполов палками стояли тяжёлые тучи. На миг ему показалось, что он здесь уже был и всё это видел и до смертной тоски, до волчьего воя знает. Вдалеке гавкнула собака, и наваждение спало.

– Пойдём.

За церковью асфальта не было, и дорога расходилась змеиным языком в разные стороны.

Поколебавшись, Колосовский выбрал левую тропу и пошёл по ней. Алёна замешкалась у церкви, но теперь догоняла его.

– Как хоть зовут твою старуху? – не оборачиваясь, спросил Колосовский.

– Чтоб я помнила, – хмыкнула Алёна.

– Ну, и как мы её найдём?

– Как-нибудь, – беспечно отмахнулась Алёна.

Колосовский пожал плечами и продолжил путь.

III

Найти старуху оказалось проще, чем он предполагал. Они добрались до самой окраины села, не встретив ни одной живой души (Колосовскому хотелось думать, что причина -рабочий день и вечером тут будет оживлённее).

Рядом с крайним домом стоял чёрный обгорелый костяк, в котором угадывались останки ещё одной избы. Колосовский хотел было возвращаться, как вдруг ни с того ни с сего его левая нога предательски подвернулась и он, едва сдержав ругательство, осел на землю. Здесь-то и появилась в двери прямая как палка и древняя как смерть старуха.