Марья-орешница

– До свадьбы заживёт, – констатировала старуха с видом человека, точно знающего, когда у Максима свадьба. – Ладно, отлёживайся. Дней 10 тебе лежать. Мне пока Алёна помогать будет.

Лежать десять дней у чужой бабки совершенно не входило в планы Макса, и он принялся протестовать.

– Нет-нет, Алёна завтра доберётся до райцентра, и мы уедем. Мы не можем так сильно злоупотреблять вашей добротой.

– До райцентра? Ну-ну. И что ж ты будешь делать в том райцентре? А? Небось, доктора сюда повезёшь да канистру бензина?

Алёна неуверенно кивнула.

– Ну, иди, иди в райцентр, кто ж тебе запретит? Вот только идти придется пешочком, потому как по радиву объявляли, что из-за поломки автобуса ещё неделю не будет. А придёшь в райцентр, беги бегом к фельдшеру: у него как раз запой должен начаться. То-то он в состоянии тебе помочь будет, то-то он тебя вылечит. И бензин. Бензин ты, конечно, покупай, только если не дойдёшь досюдова – не обессудь, вина на тебе, не на Марье Гавриловне.

– Почему не дойду? – резко осипла Алёна.

– Да так. Пошаливают в лесах-то. Нет, ты представь: девка, городская, красивая, покупает канистру бензина и идёт с этой канистрой одна-одинёшенька по дороге. Кругом лес, так что на помощь, если что, медведя зови. Или волков. Больше тебе никто не поможет. Канистру у тебя отберут как пить дать. Могут и деньги отнять. А чтоб ты не брыкалась, дадут легонько по темечку, да и поминай как звали. А тебе, я так думаю, много не надо. Так что если окочуришься – пеняй на себя.

– Вы, Марья Гавриловна, меня не пугайте… – начала было Алёна, но голос у неё предательски дрогнул.

– А чего мне тебя пугать? Мое дело предупредить, а дальше – поступай как знаешь. Пойдём. На полатях спать будешь.

И старуха, забрав тарелку, ушла.

V

Ночь была для Колосовского неспокойной. Сперва он долго обдумывал создавшееся положение, то злился на не вовремя подвернувшуюся ногу, то горько смеялся над иронией положения. Заснул лишь под утро. Во сне видел странное: клубится туман, висит то ровным саваном, то вьётся рваными клочьями, а сам он, предприниматель Максим Колосовский тридцати трех лет от роду, пробирается по мёртвому лесу, который неизвестно где начался и неизвестно когда закончится.

Из сна его вырвал собачий лай. Чья-то Жучка истошно костерила на все корки мироздание, свою собачью жизнь и хозяев, от которых ласки нет – одни корки да пинки.