Пандемия любви

Ну конечно же! Лёвик! Как я могла забыть о нём? Столько времени даром потеряла!

Я кинулась в комнату и, лихорадочно порывшись в сумке, извлекла на свет божий свою видавшую виды записную книжку, с которой не расстаюсь со школьных времён. Распахнув её на букве «л», я принялась накручивать диск.

О Лёвике следует рассказать отдельно.

Во-первых, он мой очень старый друг и самый верный воздыхатель. Во-вторых – удачливый бизнесмен и человек, отлично вписавшийся в новые времена, так что «новым русским» его мешает назвать только то незначительное обстоятельство, что он, собственно говоря, и не русский вовсе, а поляк.

Меня это всегда удивляло, ибо во внешности его абсолютно не просматривалось ничего славянского. Я помню, как его мать, редкой красоты женщина, с белокурыми волосами и лицом, словно выточенным из кости, смеясь, рассказывала, что Лёвик унаследовал свои чёрные как смоль, волосы и смуглую кожу от бабушки-гречанки, якобы ещё до революции похищенной и вывезенной в Россию каким-то безумным князем, от которого ей совершенно немыслимым способом помог сбежать Лёвиков дедушка, после чего и женился на ней ко всеобщему удовольствию.

Кроме того, Лёвик славился тем, что крайне редко отказывал, если к нему обращались с просьбами. Это снискало ему неизбывную любовь всех без исключения знакомых и родственников, но вряд ли сделало жизнь безоблачной, ибо, сколько я его знаю, он непрерывно находился в процессе разрешения чужих проблем.

С какими только просьбами к нему ни обращались! Устроить в институт чью-то племянницу, положить в больницу чью-то тёщу, определить на работу чьего-то зятя и прочее, прочее, прочее.

Над неумением Лёвика сопротивляться чудовищному натиску оголтелых просителей я частенько едко подтрунивала, высмеивая его мягкотелость и излишнюю чувствительность.

Не стоит объяснять, что, готовясь сама выступить в этой роли, я испытала некоторое смущение и, заслышав в трубке знакомый низкий голос, неожиданно забулькала что-то нечленораздельное.

– Алло, Марьяш, это ты, что ли? – после некоторой паузы удивлённо спросил Лёвик.

– Да я, собственно… – тоже после паузы отозвалась я.

– А что у тебя с голосом? Что-то случилось? – В его мягком тембре явственно зазвучала встревоженная нота.

– Ничего у меня не случилось, – уже вполне справившись с собой, бодро ответила я. – Ты что забыл, что у меня никогда ничего не случается? А если что и случается, так мне это по фигу?

– Конечно, я помню, дорогая, – окончательно встревожился Лёвик.