Инстинкт Убийцы. Книга 3. Остров Черной вдовы

Она подтянула ноги и обхватила их руками, сидя у открытого окна и глядя на спящий мир, ей вдруг стало так холодно и одиноко. Это был тот самый душевный озноб, подтверждающий, что ее поразила эта странная неизлечимая болезнь, которую люди веками прославляют и воспевают. Да, всё как положено, подумала она, когда чувствуешь тоску, душевный холод и никак не можешь согреться – это повышается температура любви. А когда она становится критической, затуманенный, воспаленный мозг начинает бредить, видеть то, чего нет, и делать то, что не вписывается в привычные рамки.

Вот и весь секрет любви, подумала Фатима, не зная, радоваться или пугаться.

Тысячи вопросов крутились в голове, слишком многого она не знала, да почти ничего, как же было не бояться. Обхватив себя руками, она сидела и просто смотрела на свет фонарей, позволяя мыслям в голове самим выбирать направление, не вмешиваясь в их битву. Ночь успокаивала, может, потому, что под этой темнотой тоже было много тайн и загадок. Я больна, осознавала она, иначе как объяснить эту странную смесь эйфории и напряжения, ожидания и страха.

И лекарства нет, как и любая неизученная и неподвластная человеку, эта болезнь либо проходила сама по неведомым причинам… либо не проходила.

И что теперь, подумала Фатима, что дальше? Она не знала, и даже не хотела думать об этом, провидцем она не была, а простые смертные так далеко не видят. В любом случае, он ушел, и какими бы ни были его причины, в данный момент так было лучше. Потому что она совершенно не знала, что со всем этим делать, не знала и всё.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула теплый ночной воздух, чувствуя, как ночь делает свое дело, скрывая спасительной темнотой ее страхи и переживания. Пусть она ничего не знала о будущем, но одно она знала совершенно точно, самое главное: человек, которого она любила, любил ее. И сейчас этого ей было вполне достаточно.

6

А в ночном небе те же мысли и страхи мучили молодого мужчину, который имел множество имен и множество жизней и давно привык к отсутствию своей, настоящей.

И вот теперь она появилась, и это было страшно, это было непривычно и… да, это было приятно. Это был его второй перелет за эту ночь, но никакой усталости он не чувствовал, наоборот, энергия так и билась в нем, распирала, не давала усидеть в кресле самолета. Ему казалось, что если сейчас он откроет люк и выпрыгнет, то полетит, как супермен, а если приземлится, то асфальт под ним треснет и расколется.