Босиком по асфальту

Мой дядя женится, поэтому мы так торопимся. Если бы не это, возможно, я бы остался здесь подольше. В конце концов, родные места.

Снова быстрый взгляд на меня. Это он что же, так проверяет мои нервы на прочность? Зря, очень зря. Скорость разгона у меня рекордная – меньше секунды, если довести. Хотя он знал.

И все равно зачем-то пытался.

– И то верно.

– Очень необычно здесь находиться спустя столько лет.

– Зато приятно. Столько всего можно вспомнить! Как тебе было учиться? Понравилось?

– Да неплохо.

 – Воскресенский неопределенно пожал плечами, ненадолго задумавшись. – Лучше, чем в школе, это точно. Хотя и там на мозг покапали знатно.

– На мозг везде знатно капают – все-таки обучают будущих профессионалов своего дела, – отчеканила я, замечая, что голос слегка звенит. Снова. Воскресенский глянул на меня, не поворачивая головы.

– В университете наверняка сильнее.

– Не знаю, мне не с чем сравнивать. Сравни сам, у тебя есть такая возможность.

Он мягко усмехнулся, как если бы раскусил тонкую издевку.

Только вот я не издевалась, а лишь озвучила факт: я не училась в колледже и потому не знала, насколько строги там требования к студентам. А вот Саша после окончания своего техникума вполне мог поступить на вышку и сравнить, если ему этого так хотелось.

Тем не менее я не видела в этом смысла. И к тому же совершенно не знала, собирается ли он вообще поступать в университет.

«Я ничего о нем не знала», – пронеслось в моей голове. О том Саше, который сейчас сидел передо мной и ухмылялся, слегка наклонив голову набок и обхватив свою кружку с уже остывшим чаем ладонью.

Саша сидел передо мной. Повзрослевший, какой-то другой, загадочный, и все, что я видела, – девственно-белый, чистый лист.

Способен ли человек измениться? Я всегда была уверена, что способен, но так ли это? События, время, другие люди – они правда оказывают воздействие, под напором которого что-то меняется внутри?

Или они просто надевают маски, за которыми прячутся и прячут? Укрывают от людских глаз то, от чего всеми силами пытаются избавиться.

Но ведь оно есть – по-прежнему живет внутри, где-то глубоко, настолько, насколько получается его зарыть, чтобы не видели другие и чтобы не видел ты сам.

Нет, люди меняются, просто далеко не все и не всегда. Маска со временем даст трещину, сквозь которую слепящими лучами пробьется вся суть. Но настоящие перемены раз от раза будут давать о себе знать, и ты увидишь их. Они всегда будут на поверхности.