Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться

Перемежая молитвы Христу и песни тунгусов, глотая горькие слезы, Мэнрэк обернула в оленью кожу тело Синильги. Нужно затащить ветки на дерево, соорудить помост, поднять Синильгу… Так, чтобы предки не разгневались.

У худенькой девушки было мал сил. Ноги в унтах скользили. С горем пополам связала ветки, соорудила хилый помост. Завернула в оленью кожу Синильгу и ее любимый лук. Сломанный, чтобы не подвел хозяйку в загробном мире.

Мэнрэк обхватила тело названной матери, потащила на дерево, но сверток со стуком упал на землю.

– Давай помогую.

Парень с раскосыми глазами, в меховых штанах и куртке подхватил саван. Ловко, как белка, залез на дерево.

Скоро Синильга лежала на ветках кедра, мощного, с густой кроной, росшего в отдалении от своих собратьев. Мэнрэк и парень три раза обошли дерево, пожелали усопшей обрести покой в нижнем мире[4 - Нижний мир – загробный мир в мифологии эвенков.

Молодой тунгус уверенно зашел в чум и опустился у очага.

– Хорошая она была. Упрямая только.

– Ты знал мою нареченную мать?

– Мы родня. Давно из стойбища ушла, вечность назад, но семья о тетке не забывала.

Парень добыл оленя, и Синильга улыбалась, спускаясь в подземный мир на спине сильного орона[5 - Орон – олень (эвенк.)].

Ночью девушка не могла уснуть. Вспоминая доброту нареченной матери, она всхлипывала. Опять осталась одна. Ворочалась, слышала тяжелое дыхание парня, пыталась остановить слезы.

– Ты не реви. Духи могут прогневаться, – под оленью шкуру скользнуло горячее тело. Терпкий мужской дух окутал Мэнрэк, а шершавая ладонь легла на грудь.

Утром Мэнрэк кормила Хиркана заячьей похлебкой и улыбалась.

– Моей женщиной будешь? – грубовато спросил парень.

Только сейчас девушка толком его разглядела. Худой, верткий. Белые зубы, хитрый прищур, жилистые руки, кривые ноги. Хороший. Главное она узнала о нем ночью.

При рассеянном свете солнца Хиркан улыбался ей по-особому, согревал, словно костер посреди зимнего леса. Мэнрэк теперь не боялась настырных глаз, лицо ее стало гладким, как у Синильги. От осени до осени тунгуска мазала особым снадобьем кожу Мэнрэк. И через год ручей отразил в своих бурливых водах новое лицо. Благословенная скорлупа кедровых орехов избавила Мэнрэк от уродства.

Теперь ей не стыдно было предложить красоту Хиркану.