Анатомия зла

Хотя и то, и другое Гроссе считал бесполезной шелухой надуманных человеческих отношений.

На балюстраде появились музыканты, и несколько минут спустя по залу разлились звуки танго. Гости оживились. Небольшая площадка в центре зала начала заполняться танцующими парами. Воспользовавшись тем, что его оставили в покое, Гроссе взялся за зубочистку.

Браун с явной неохотой уступил настойчивости супруги и, тяжело поднявшись, присоединился к остальным. Профессиональным взглядом присматриваясь к его медлительным движениям, к пергаментно-желтому цвету лица, Гроссе бесстрастно размышлял о том, что Эдмонда не мешало бы подлатать, что он мог бы кое-что ему предложить, пока еще не слишком поздно, если бы не одно существенное «но».

А именно – то обстоятельство, что они… знакомы. Потому как со знакомыми он ни в какие сделки не вступает. Таково его железное правило.

Музыка смолкла. Пары возвратились на свои места. С улицы донеслись истошные крики, визг тормозов, свист, топот бегущих ног. Все, разом притихнув, напряженно прислушивались к происходящему снаружи.

Два официанта, менявшие сервировку к десерту, забыв о своей работе, застыли на месте. Глаза Гроссе, разом окаменев, не мигая, смотрели в одну точку. А шум на улице все нарастал. Похоже, там собиралась целая толпа, и все кричали одновременно.

– Мы так и будем сидеть, как истуканы, в полном неведении? – первой не выдержала Долли. – Может послать кого-нибудь, чтобы узнали, в чем там дело?

– Не волнуйтесь. Сейчас все организуем! – С видом большого начальника поднялся из-за стола Хауарт.

 – Том!.. Где Том? Куда, черт подери, он запропастился? Эй, парни! Где ваш метрдотель? – накинулся он на официантов.

– Здесь я, сэр, здесь.

Заполнив собою весь проем, в дверях стоял Том. Его лицо, обычно жирно лоснящееся, как зрелая маслина в масле, сейчас больше походило на китайский, бледно-фиолетовый баклажан. Его дрожащие, такие же бледные и такие же фиолетовые пальцы сжимали букет лиловых орхидей, придававших еще большую нелепость всему его облику.

– То-ом!? – взревел Хауард.

 – Что все это значит?

Ничего не выражающий взгляд Гроссе переместился на метрдотеля и снова окаменел.

– Похитили сына тетушки Бетси, – объявил фиолетовый Том таким тоном, будто вся эта элита должна была знать, кто такая «тетушка Бетси». – Она рвет на себе волосы и голосит на всю улицу. – Он умолк, но его огромные, рыхлые, похожие на оладьи, губы продолжали шевелиться.

– Почему ты решил, что кого-то похитили? – спросил Хауард строго.