Краплёная

– А я тебе что говорила! Ладно, Катя, спасибо за все. Надеюсь, еще свидимся, – с достоинством, явно рисуясь, промолвила она и, подхватив сумку с ночными вещами, направилась к двери.

После ее ухода Катя некоторое время стояла в раздумье, а потом вдруг начала поспешно скидывать с себя одежду. Раздевшись до гола, она стояла перед зеркалом, проводя самоинвентаризацию, внимательно изучая себя от макушки до пят.

Волосы у нее теперь были вполне приличные. Избавившись от материнской опеки, она сразу же перешла на шампунь с кондиционером, и они благодарно заблестели, легко собираясь в любую прическу.

Катя предпочитала гладко их зачесывать, чтоб не нервировали, не лезли в глаза. Правда, при этом ее окаянные уши представали всеобщему обозрению во всей своей красе.

Скулы у нее были монгольские, нос – растоптанный башмак, губы суховатые, а зубы – редкие, кривые и мелкие – доставляли ей не меньше хлопот, чем уши и нос. Сквозь щели можно было увидеть, что делается во рту. Из-за своих акульих зубов Катя практически никогда не улыбалась, пряча их за плотно сжатыми губами.

Глаза, пожалуй, являлись тем единственным, что ее в себе устраивало. Темно-синие, с черной оторочкой по краю радужки и извилистой золотистой прожилкой вкруг зрачка. Не глаза, а два загадочных грота, ведущие в обитель той самой женщины, что хоронилась внутри ее неказистой оболочки. Шея особых хлопот не доставляла. Грудь? Да где там грудь! Два детских кукиша. Зато «кузнечиком» ее уже не прозвали бы.

Ноги, конечно, короче не стали, но на них прибавилось с годами мяса. Смягчились коленки, округлились – слегка – бедра и икры, так что они уже не выглядели ходулями. К тому же, как она теперь знала, длинные ноги не недостаток, а достоинство женщины.

Закончив осмотр, она заговорщически подмигнула через зеркало синеокой затворнице: «Потерпи, милая. Недолго ждать осталось. Мы с тобой еще свое возьмем.»

У Кати давно уже созрел дерзкий план действий, для которого она методично подготавливала почву.

Теперь, благодаря рыжеволосой путане, к этому плану добавились новые, весьма существенные штрихи. Она поняла, что настоящей женщине, способной вскружить мужчине голову, нужна не только привлекательная внешность, но и нечто большее, идущее изнутри. Это шарм, манеры, умение себя подать и умение себя… отдать. О последнем она, как ни странно, думала до этого меньше всего. Может просто потому, что отдавать себя ей было попросту некому.