Тихий дом

Как прикажете реагировать на такие показания: Лиза погибла потому, что ее затянуло в зазеркалье. И это рассказ того свидетеля, на которого он возлагал особые надежды? А надежды заключались в том, что Катя сообщит о вполне реальных проблемах девочки: возможно, она влипла в какую-то историю; связалась с плохой компанией; испытывала прессинг со стороны взрослых. Замятин рассчитывал узнать те секреты, которыми может ведать лишь лучшая подруга. Он поразился бы меньше, если бы услышал, что Лиза, например, подрабатывала распространителем наркотиков в школе и была ликвидирована, проявив норов, или что-то из этой серии, но никак не о путешествиях в потусторонние реальности.

Неудивительно, что Погодин заинтересовался – его хлебом не корми, а корми его такими вот байками. Но, с другой стороны, Мирослав-то тут при чем? Это ведь он, Замятин, заварил эту кашу, а Погодин лишь проявляет дружеское участие.

– Я, блин, похоже, тоже прояснил для себя некоторые моменты, – со вздохом сообщил майор в трубку.

 – Если мы говорим об одном и том же, то ты понимаешь, да, что я по поводу этих моментов думаю?

В динамике раздался смех Мирослава, который у майора почему-то ассоциировался со смесью черного и белого перцев в горошинах, с глухим стуком просыпающихся на гладкую поверхность.

– Понимаю, Ваня. Зная тебя, отлично понимаю. – Весело заверил его собеседник. – Я ведь ни на чем не настаиваю. Дело это твое, и тебе решать – раскапывать его или забыть как страшный сон.

– Раскапывать, Мир, раскапывать, – снова вздохнул Иван Андреевич. – Подружка Лизы заговорила. Пока невнятное что-то буровит, и тоже все больше про дом этот тихий. Но раз начала говорить, то надо до конца разобраться для очистки совести.

– Значит, давай встречаться. Ты уже обедал?

Замятин с тоской покосился на зажатый в руке огрызок рулета с сомнительной начинкой. С тех пор как Лис сообщила, что ей «нужно обо всем подумать», и умотала обратно в свою Норвегию, Иван Андреевич снова вернулся к тяготам холостяцкого быта.

Бардак и запустение царили в его домашнем хозяйстве вот уже полтора месяца. О том, чтобы самому озадачиваться приготовлением пищи, он даже не помышлял. При его-то графике. С его-то не проходящей головной болью о нераскрытых и новообразовавшихся делах. А ведь если бы Лис была при нем, то сейчас он не давился бы подозрительной шаурмой, а вкушал любовно приготовленные ею сэндвичи.