Медальон

Несмотря на то, что в темноте физически ощущалось чьё-то присутствие, глаза легко разобрали, что в комнате никого, кроме меня нет. Пока нет.

За дверью слышится звяканье ключей.

Глава 2

Тяжелый холод медальона заставляет судорожно перебирать варианты побега.

На ходу отметаю идеи спрятаться под кроватью или в шкафу. Но в нашем крохотном доме, в принципе, негде спрятаться. Мы вдвоём то еле-еле помещались.

«Думай. Думай. Думай».

Внезапно меня осеняет – я могу спрятаться в соседнем саду. Открытого доступа у нас в него нет, но окно выходит именно туда.

Хватаясь за эту идею, как за соломинку, я мысленно воспеваю хвалу соседям, которые когда-то продали нам свой гостевой домик. За долю секунды до того, как дверь открывается, я вываливаюсь из окна и низко прижимаясь к земле ползу в самый дальний угол сада. Деревья и кустарники не станут мне защитниками, если мои ночные гости осмелятся проверить сад, но здесь меня навряд ли додумаются искать.

Дрожа, я вжимаюсь в забор позади себя. Так трясет, что зубы отбивают американский степ, а в горле застревает истеричный вопль.

Хочется кричать и звать на помощь!

Но все же волей приказываю себе успокоиться, не хватало еще выдать себя с потрохами.

Я сижу на сырой земле за кустом можжевельника. Его запах щекочет мне нос, напоминая о ягодно-яблочном пироге, который бабушка пекла на каждый мой день рождения. Кроме последнего....

Через тюль легко можно разобрать как несколько больших фигур воровато передвигаются по дому. Один за другим открываются шкафчики, отодвигаются книжные полки, неизвестно что с размаху летит на пол и разбивается в дребезги, разрывая ночную тишину.

Только бы не моя любимая кружка.

Они явно что-то ищут.

С ума сойти, ведь минуту назад я была там. Спала себе в кресле ничего не подозревая.

Подношу медальон к губам.

– Orummas Soney Gartsilluni, – шепчу молитву, которой еще в детстве научила бабушка.

Эта молитва взывает к древним духам о помощи. Бабушка Мискодит предупреждала, что ее можно использовать только в крайних случаях.

– Духов нельзя тревожить попусту, – строго говорила она.

Сколько она не билась, говорить на языке ее племени, я так и не научилась. Однако, это никак не мешало мне отлично понимать ее и учить молитвы. Последнее я делала неохотно, главным образом, потому что считала это, мягко говоря, ещё той чепухой. Чтобы поверить в чудеса, с ними, как минимум, нужно столкнуться, так ведь?

Один из мужчин подходит к окну резко отдёрнув тюль.