Медальон

Он по-хозяйски высовывает пол туловища осматривая сад. В это время, луна освещает его лицо. Знакомое, изуродованное шрамами лицо, я будто видела его во снах. В кошмарных снах.

Мужчина просто дышит насилием. Жутко даже на него смотреть.

Его насторожённый взгляд цепляется за куст, я уверенна, что остаюсь в тени, но все же задерживаю дыхание и прикрываю глаза отчаянно ожидая, что он вот-вот заметит меня.

Но мой страх мигом испаряется, когда я слышу знакомый голос.

« O Noshi Tangekvunu», что означало – «Ты ему не по зубам».

Мужчина с досадой плюет в сад и тихо выругавшись, задергивает тюль, словно пытается выместить всю свою злость на кусок ткани.

До рассвета я сижу, как завороженная устремив взор в окно, надеясь поймать хоть малейшее движение или тень.

Ушли мои незваные гости или поджидают меня внутри, точно притаившееся гиены жертву?

Время явно на стороне противника, тянется вязкой, густой массой. Я чувствую, что еле барахтаюсь в этом болоте неизвестности.

Глава 3

– Мэкхья, я наверное, оторвал тебя от очень важных городских дел, – нарочито официально произнес шаман, прикуривая трубку.

Комнату сразу заполнил сладковатый запах табака.

– Нет дел, важнее вашего благополучия, дедушка Хокин.

Старый шаман хрипло засмеялся, выдыхая из носа струи дыма.

– Почтение.... – умиротворенно протянул он, – то, чему нужно учиться с детства. Горжусь.

Искренняя улыбка озаряет морщинистое лицо.

– Я переживаю за вас.

– Пустяки, – махнул жилистой рукой старик.

– Чем я могу быть вам полезен?

– Вот это уже деловой разговор, а то грусть мне разводишь!

– Я знаю, что вы скоро …

– Ты ничего не можешь знать, – строго перебил его шаман, – духи сами решат мою судьбу. К тебе у нас другое дело. Ты должен найти ее.

* * *

Никогда раньше не замечала, что птицы начинают нежно щебетать перед самым рассветом. Вместе с ними будто просыпается весь мир. Их утренняя трель – это прощание с беспокойной ночью или приветствие блаженного утра?

Как только первые лучи солнца широкими мазками окрашивают синеву неба, так и в моей душе зарождается слабый огонёк надежды на то, что из моего безнадежного положения должен найтись выход.

Словно услышав мои мысли дверь в сад распахивается, неторопливой походкой соседка Дорис плетется к своему креслу.

Это был ее утренний ритуал уже год, с тех пор, как она осталась одна.