Корона из шипов и тайн

– Отпусти его, женщина. – Переведя на неё суровый взгляд, ответил Охотник – Ты знаешь закон: "Если в юноше просыпается сила Охотника, его долг служить королевству. Отныне и до конца дней".

Старуха шагнула вперёд, сжав мозолистые руки в кулаки, так, будто собиралась давать мужчине бой. Охотник обхватил рукоять клинка, закреплённого на поясе.

Ирэн ощущал беспомощность, глядя то на родной дом, то на седоволосого Охотника, с холодными тёмными глазами, то на старуху, которая, казалось, была готова пожертвовать всем, ради того, чтобы внука не забрали в крепость Братства.

Он не понимал ни того, как Охотник разглядел в нём своего, ни отчего старуха так рьяно не желала его отпускать. Ведь стать Охотником считалось честью, это было даром, а не проклятьем.

Над полем сгущались тени, время будто бы замерло. Ирэн чувствовал, что он должен сделать выбор, иначе старуха не отступится. Он повернул голову на мальчишку, всё так же лежащего в грязи и долго смотрел на него, сжимая кулаки и решаясь.

– Я пойду с Охотником. Позаботься об этом мальчике, хорошо? А он, взамен меня, будет готовить шкурки для матушки на рынок.

Ирэн мог лишь надеяться, что мальчишка согласится и заменит его, тем самым матушке и старухе будет кому помочь. Он неуверенно покосился на застывшего в грязи Артура и тот закивал головой, соглашаясь на всё, что мог предложить ему Рэн. Теперь он станет сыном его матери, теперь он будет спать у очага и получать затрещины от старухи и терпеть вонь жира, что вечно топился в котле.

Что ж, видно такова воля судьбы, он был обычным мальчишкой, а станет Охотником, а Артур был бродяжкой, и вот теперь обрёл дом.

Глава 1

Двенадцать лет спустя

Эрбана, Иллинойс

Лу

В тишине и холоде крохотной спальни не было разобрать ничего, кроме лица девушки, на которое падал тусклый свет уличного фонаря.

Она тихо, но часто дышала, а веки едва заметно трепетали, словно бы ей снился беспокойный сон.

Всего за несколько минут в комнате значительно похолодало, а и до того непроглядная темень стала сгущаться, делаясь плотнее и будто бы вещественней. Протяни руку и ощутишь её на кончиках пальцев.

В лучах фонаря тьма клубилась, обращаясь в силуэт, то ли мужской, то ли женский, сложно было сказать. Тьма это тьма, чернь, и никак не мужчина и не женщина.