Бастарды

Мой учитель был их командиром много лет подряд и, уйдя со службы, построил дом почти на самой границе сатрапии, отправив их всех туда. Так они все оказались вроде как и при службе, и с крышей над головой. Кто-то несет караульную службу, кто-то работает на земле. Дел хватает.

– Как звали твоего учителя?

– В Кортесе его все знали как капитана Расула.

– Что-о! – завопил кузнец. От этого рева у Ал-Тора заложило уши. Потряся головой, чтобы унять звон, воин недоуменно посмотрел на кузнеца.

– Ты сказал, что учился у Расула?!

– Да.

– Да что же ты сразу не сказал?!

– А что бы изменилось?

– Многое. Ладно. Может, это и неплохо. Главное, что я узнал это. Остальное теперь неважно.

– Прости, устоз, но я не понимаю тебя.

– Потом объясню, – отмахнулся кузнец и, развернувшись, шагнул в дом.

Последующие четыре дня устоз провел в постах и молитвах, сохраняя силы и чистоту духа для работы. На пятый день, поднявшись раньше солнца, кузнец разбудил Ал-Тора и потихоньку, стараясь никого не разбудить, вышел из дома.

Быстро умывшись, воин последовал за хозяином. Кузнец уже вовсю гремел железом, приготовленным для переплавки, и заготовками. Перерыв почти всю кладовую, он остановился и, хлопнув себя огромной ладонью по лбу, направился в другую комнату.

Откинув крышку огромного, больше напоминавшего лежанку сундука, кузнец извлек на свет бруски стали, железа и еще чего-то непонятного. Перенеся все это в кузницу, он рыкнул на Ал-Тора, заставив его быстро спрятаться в уголке, и начал расставлять свечи вокруг печи, в которой варили сталь.

Начертив на полу пентаграмму и расставив свечи, мастер принялся загружать печь углем. Потом заложил в нее все принесенное, соблюдая определенный порядок и вполголоса читая молитву. Взяв факел, он зажег свечи и печь.

Закрыв жерло печи тяжелой заслонкой, он повернулся к воину и, утерев пот, тихо сказал:

– Теперь осталось только ждать. Запомни, к углю и всему, что мне потребуется, не должен прикасаться никто, кроме тебя.

– Если не секрет, мастер, почему я?

– Меч куется для тебя. А теперь наберись терпения и не задавай вопросов. С этой минуты сюда никто не войдет. Три дня я буду поддерживать огонь и варить сталь. Ты будешь приносить уголь и воду. Есть нам нельзя. И еще. О том, что ты здесь увидишь, никому ни слова.

– Как скажешь, устоз.

– Нет. Ты должен поклясться. На крови.

– Хорошо.

– Возьми на полке чашу и налей в нее своей крови, – сурово проговорил мастер.