Тёмные времена души. Карта смерти

Степану доверили брызгать вокруг святой водой, после Константин скрутил восковые свечи в два факела – один Иллариону, второй Степану, – зажгли. Константин задымил кадилом, читая громко молитвы. За ним шли отец и сын с факелами и повторяли необходимые моменты молитв. Ритуал прошёл более чем спокойно. Немного потрескивали факелы-свечи, то гасли, то разгорались.

На следующую ночь повторили всё то же самое. Только вот под конец становилось чуть страшновато.

Константин сказал, что завтрашняя ночь будет важной и решающей.

Наступило завтра. Степан сделал круг солью возле храма, начал окроплять храм внутри святой водой. Взялись за факелы, всё так же, как двумя днями ранее, только после окончания молитв, что читали раньше, Константин вытащил из-под рясы маленькую книгу из коричневой кожи с красной печатью. Начал читать что-то на латыни, перечисляя имена бесов. Свечи затрещали, кадило разом потухло. Появился жуткий животный страх, резкий холод, как будто двери преисподней приоткрылись. Руки сковало холодом.

Были слышны глухие стоны и крики, будто бы земля разверзлась и вся адская нечисть проснулась разом. А за спиной цокот копыт и тяжёлое дыхание в спину. По спине побежали мурашки, мужчины стояли как вкопанные от страха, голова закружилась, ноги онемели и не слушались, сердце билось так, что чуть не вылетало из груди, а в голове пульсировало, в горле пересохло, казалось, голова сейчас лопнет от напряжения, уши то закладывало и звук пропадал совсем, а то, наоборот, звук был настолько силён, что сравнить можно было только с падающими снарядами.

Константин сказал:

– Не оглядываться назад!

Он продолжил на латыни. Крики и рёв непонятных животных не смолкали, не могли эти звуки быть человеческими. В храме всё затряслось, задребезжало. А затем с грохотом ликом вниз упала икона, та самая. И всё в момент стихло. Мужчины взяли икону и пошли на выход. На пороге храма они увидели старуху-горбунью. Она стояла за соляным кругом и не могла пройти в храм. Глаза у неё горели странным цветом, из носа шёл пар.

Она издавала жуткие, нечеловеческие звуки. И тут она заорала во всё горло.

– Будь ты проклят и весь твой выводок! Илларион, пенёк ты горелый! Не бывать здесь храму никогда! Заклинаю всеми силами ада! Да будет так! Слово моё крепко! Как я сказала, так тому и бывать!

И она подняла в небо свой костыль. Тут среди ночного неба громыхнул гром и засверкали молнии. Грохот был настолько сильный, что закладывало уши.