Дагмара

– Господи! – я закрыла лицо ладонями, готовая вот-вот разрыдаться, но доктор добавил:

– Постарайтесь держать себя в руках, не стоит показывать ему свое отчаяние, не плачьте при нем, будьте веселы, скрасьте по возможности его последние дни. Сейчас ступайте, мы дали ему снотворное, он проспит не меньше трех часов.

Я ушла в свою комнату и разрыдалась. «Это невыносимо, невыносимо, невозможно», – твердила я себе.

Глава 2

Ницца,1865 год

На следующий день в лечебницу приехал Александр. Я беседовала с Николаем, когда передо мной предстал крепкий молодой мужчина, хорошо слаженный, подтянутый и с правильными чертами лица.

Над пухлыми губами раскинулись аккуратные негустые усы. Светло-карие глаза, добрые, но смотрящие с недоверием, будто я чужая здесь. Черные волосы гладко зачесаны назад, модные бакенбарды. Он показался мне пугающе большим, совсем не похожим на своего брата, худощавого, бледного и невысокого. Кожа у него была смуглая, рост внушительный. Про себя я сразу сделала вывод, что младший не шел ни в какое сравнение со старшим. Вступив в палату, он представился с холодной учтивостью, поклонился мне и тут же направил свое внимание на больного. Тот, в свою очередь, моментально преисполнился восторга от появления родного человека и потянулся обеими руками к брату, желая обнять его. Родственники некоторое время непринужденно поговорили о самочувствии пациента и делах приезжего, затем, вспомнив о моем присутствии, отодвинулись друг от друга.

– Это моя дражайшая нареченная невеста Мария София Фредерика Дагмара, принцесса Датская, – сказал Николай, нежно взяв меня за руку и поднеся ее к губам.

– Рад наконец быть с вами знаком лично, брат много о вас говорил, – довольно строго произнес молодой человек, предварительно смерив меня взглядом.

В ответ я также выказала удовольствие от встречи с ним. А после братья вновь углубились в разговор, в котором мне не нашлось места. Я покинула палату под предлогом неважного самочувствия, дабы дать возможность братьям наговориться без стеснения.

Состояние Николая заметно улучшилось после приезда Александра, и мы исполнились надежды на то, что он, несмотря на заверения медиков о безнадежности положения, пошел на поправку. С раннего утра до позднего вечера мы с Александром неотлучно ухаживали за Николаем, в основном просто разговаривая с ним, но подчас и вызываясь ассистировать лекарю при проведении процедур, а однажды больной попросил меня спеть для него.