Настенька

А тут же надо сначала смолоть муку, просеять её, затем уж замесить тесто, а это тоже целая наука, дать ему выстояться, приготовить начинку, и желательно действительно съедобную, а уж потом слепить пирожки и выпечь их в русской печи.

Результат моих кулинарных потуг шокировал не только Казимира, но и пришедших к нам в гости Лукьяна с Ведогором. Тесто оказалось просто каменным и не пропечённым, а начинка пересоленной и подгоревшей.

– Эм…, хозяюшка, мы тут тебе гостинцы собрали, так сказать в знак благодарности за избавление от нежити, – проговорил с поклоном Ведогор и протянул скромненький свёрток, в котором оказался кусочек солонины и небольшой мешочек высушенной вишни.

– Спасибо, – улыбнулась я подарку, радуясь готовым продуктам.

А Лукьян достал откуда-то запотевшую бутылочку чего-то тёмно-оранжевого, почти коричневого.

– Рябиновая наливочка, – любовно огладил он край бутылки.

Уже через полчаса, вся компания весело расположилась за столом и употребляла принесенное подношение.

– Ты это…, красавица, на наливочку сильно не налегай, – предупредил меня Лукьян, – Рябиновая наливка коварная, пьётся мягко, но ударяет в голову быстро.

И правда, уже через час вся компания оказалась изрядно навеселе.

Ведогор с Казимиром принялись горланить какую-то заунывную песню, а мы с Лукьяном пытались им подпевать.

– И канул о-о-он, и пёс его издо-о-ох, а дом его сго-о-орел, – выводили печальные слова домовые.

Я хлюпнула носом, проникшись словами грустной песни, а затем вспомнила, как сама ещё будучи в школе состояла в хоровом кружке, которым руководила подруга моей бабушки.

А сама же бабушка была преподавателем русской литературы. Воспоминания о том приятном времени окончательно ввергли меня в уныние. Так, надо собраться! Нельзя раскисать!

– Всё! Хватит! – громко ударила я кулачком по столу и звонко икнула.

Пьяные представители нечисти в ответ также неожиданно икнули и испуганно уставились на меня.