Тирамису для одинокого детектива

– Вам никто не мешает догнать нас количеством, тем более думаю самое время. Ваша принцесса уже подросла, – он показал глазами на Надюшку, которая важно вышагивала по полу в красивом атласном длинном белом платье, крепко удерживая своими пальчиками руку его племянника Стаса.

– Мы уже работаем над этим вопросом. Так что недолго вам быть в лидерах… – Ростислав улыбнулся и накрыл руку жены своей ладонью. – Хочу сегодня пожелать вашей семье здоровья, любви и тихого семейного счастья. Чтобы вы все были здоровы, ну а мамочке терпения и ещё раз терпения.

– Спасибо, Слава! Ты прав. Терпение мне понадобится больше всего в ближайшее время, – Стеша улыбнулась и коснулась губами щеки мужа. – Саша, что с тобой? – она обратилась к Воропаеву, который смотрел куда-то в сторону.

Томашевская перевела взгляд, заметив, как он не сводит глаз с мальчика Риты.

– Прости, Стеша, просто задумался, – Воропаев улыбнулся и поднялся на ноги с бокалом в руках. – Да, мои дорогие, Славка, абсолютно прав, самое главное в семье это любовь и счастье, но ещё важнее, – он перевёл взгляд на Риту.

 – Это сохранить эту любовь и не потерять её. Потому что, только потеряв, понимаешь, чего ты лишился на самом деле, и насколько это было важно для тебя. За вас и ваших детей! За всех четверых! – он осушил бокал до дна и присев за столом, снова перевёл взгляд на Маргариту.

Она смотрела на него, не моргая, и лишь периодически опускала голову и нежно касалась губами волос сына. Его сына. Он это точно знал.

Для того чтобы увидеть это, не нужно было делать никакие генетические экспертизы. С каждым месяцем его маленький тёзка становился, очень похож на него.

Дома каждый вечер подолгу держал перед глазами две фотографии свою и маленького Сашки, после того как сделал её втайне от Риты на дне рождении Надюши Полонской. И сходство с малышом было настолько очевидным, что ему невольно хотелось завыть в голос от отчаяния.

Воропаев снова отвлёкся от своих мыслей и, осмотревшись по сторонам, заметил, что за столом он остался практически один.

Не спеша, поднявшись на ноги, обвёл взглядом зал и, заметив сына, который играл с остальными детьми на ковре, стремительно направился в его сторону.

Опустившись на колени, он молча смотрел на мальчика и когда тот, подняв на него свои глазёнки серебристого цвета, с улыбкой протянул ему какую-то игрушку, сердце Воропаева казалось, разорвётся на части от той нежности, что затопила его сердце до отказа.