Тирамису для одинокого детектива

Он подхватил малыша на руки, и крепко прижав к себе, уткнулся лицом в его волосы, пахнущие спелой ароматной малиной. Несмотря на то, что они практически не были знакомы, малыш не закатился громким криком, а напротив прижался к его груди, словно маленький котёнок и осторожно перебирал пальчиками ткань его рубашки.

– Сыночек мой… – тихо проговаривал Воропаев, нежно касаясь губами его волос. – Как же я тебя люблю… – он пристально всматривался в широко распахнутые глаза малыша.

– Господи, Ритка, как ты можешь на всё это спокойно смотреть? – Стеша дёрнула подругу за руку.

Марго смотрела на Воропаева и сына, не моргая.

– А он поступил со мной не жестоко? Вернувшись к своей жене, когда мы жили вместе.

– Что за глупости ты говоришь? Он же тебе сказал, что её появление в его квартире было абсолютно случайным. Она развелась с мужем, и ей просто негде было остановиться с сыном в Питере, а ты вспылила и всё разрушила, – обратилась к ней Маша.

– А разгуливание по его квартире нагишом, это тоже совпадение?

– Но ведь ты не видела его в этот момент с ней рядом. Возможно, его и не было тогда дома.

– Не было? Она при мне обращалась к нему, будто он находился в ванной комнате.

– Не верю я в то, что Сашка был способен изменить тебе, да ещё с бывшей женой. Ты лучше вспомни, как он долго добивался тебя, – Маша с укором смотрела на подругу.

– Помню, добивался. Но я девочки, знаю Воропаева лучше, чем вы, и поверьте, он ещё долго будет оставаться бабником.

– Знаешь, то же самое я думала и о Томашевском, когда начинала с ним жить. Только знаешь, когда мужчина находит женщину, которая становится всем в его жизни, он не ищет никого на стороне, так что послушай более опытных женщин.

Марго улыбнулась.

– Девчонки, спасибо вам за нотации, но не могу я простить его, не могу всё время ходить по краю лезвия и ждать какого-то подвоха с его стороны. Тем более нам никто с Сашенькой не нужен.

– А Воропаеву? Ты хоть раз подумала, каково ему смотреть на своего сына каждый раз и не иметь возможности подойти к нему, взять на руки, прижать к себе, – обратилась к ней снова Стефания.

– Он не знает, что это его сын.

– Не знает? Да это уже для всех стало очевидно. Ты только посмотри на них, да они тянутся друг к другу, – Стеша показала рукой на малыша, который уже сидел у Воропаева на шее и обнимал его ладошками за голову.