Лошади

Масти они изменчивой, от полосатого черного рисунка до одноцветной бурой окраски, с полосами лишь на голове, шее и плечах.

Горные зебры являются самыми мелкими в своем подвиде. Они большеголовые, длинноухие и больше похожи на ослов, чем на лошадей.

Конечно, первые лошади – собственно лошади, а не их родственники или предки – были еще не слишком похожи на тех гордых красавиц, которых мы привыкли видеть под седлом. Коротконогие, с небольшой головой, зауженным черепом, мощной шеей и торчащей, подобно щетке, гривой – вот как выглядели древние лошади, такими их изображали на стенах пещер наши первобытные предки.

Древние лошадки паслись на просторах первобытных Европы и Азии громадными табунами, и табунами же загонялись дикими людьми в пропасти и глубокие овраги, где ломали ноги, шеи и прочие части тела. Чудом уцелевших животных добивали, и дружно поедали всем племенем.

Несколько позже, в III тысячелетии до нашей эры, жителям Междуречья удалось приручить лошадей (хотя первым был приручен осел, за ним – верблюд, и только потом настал черед лошади), «ослов Востока», как называли их шумероаккадцы.

Прирученная лошадь стала не смирной крестьянской кобылкой, не «тягачом» для телег и волокуш, не изящным скакуном, радующим глаз посетителей ипподрома, – нет, все это пришло позже: лошадь приспособили в качестве тягловой силы для боевых колесниц.

Разводили лошадей и на мясо, правда отнюдь не везде. Конину ели народы, проживавшие к северу от Ирана; в самом же Междуречье, к югу и юго-западу от него это почиталось за варварство, а лошадь там была предметом роскоши.

Вот, например, что писал базилевс Кипра фараону Аменхотепу: «Я пребываю в благополучии, мои жены, мои дети, мои вельможи, мои кони, мои колесницы, мои страны поистине находятся в полнейшем благополучии. Да будет полнейшее благополучие тебе, женам твоим, детям твоим, коням твоим, колесницам твоим и странам твоим». Заметьте, лошади по важности находятся где-то посередине между здоровьем августейших особ и благосостоянием страны.

В целом в мире, особенно у иранцев, массагетов и персов, даже существовал культ коня – пережиток тотемных верований. Тут, правда не в столь седую старину, а во времена разудалой испанской конкисты в Латинской Америке, произошел курьезный случай, быстро ставший известным историческим анекдотом. Захворал в походе у Эрнана Кортеса его любимый конь, да так, что пришлось пересесть на другого.