Тот, кто срывает цветы

Я наблюдал за ее действиями без особого интереса.

– Голова кружится, – тихо ответил я, – и болит немного.

Я соврал. Голова болела так, что меня подташнивало, но я не хотел говорить этого при отце. Он и так был взволнован.

Эльза вздохнула.

– Она еще долго будет болеть. У тебя сотрясение мозга. Это довольно серьезная травма, но ты будешь в порядке, – она улыбнулась мне, набирая в шприц какое-то лекарство. – Я поставлю тебя на ноги.

Эльза ушла сразу после того, как сделала мне укол в вену. Мы с отцом остались вдвоем.

Я хотел спросить, что же случилось, но он заговорил первым:

– Ты не приходил в себя почти три часа.

Я никогда не слышал, чтобы у него был такой голос – надломленный, бессильный. Мне стало не по себе.

– Мама знает? – быстро спросил я, держа в голове, что ей нельзя волноваться.

Отец шумно втянул воздух.

– Нет, – выдохнул он, – конечно, нет, Лео.

Последнее время мы отгораживали ее от любых плохих новостей. Для мамы у меня всегда были хорошие оценки, идеальное поведение и непоколебимое здоровье.

Сомневаюсь, что она так легко поддавалась нашим уловкам, но мы все равно старались держать ее в светлом неведении.

– А что вообще случилось?

Мой вопрос прозвучал по-детски нерешительно. Я чувствовал, что отец обходит эту тему стороной.

– Давай так, – он устало потер глаза. – Что ты помнишь?

Я помолчал, напрягая память.

– Мы ехали в машине, потому что ты забыл что-то сделать по работе, – медленно сказал я, – и ты обещал купить штоллен.

Отец ждал чего-то еще, но я пожал плечами.

Больше мне нечего было сказать.

– Что ж, Эльза говорила, что первое время у тебя будут проблемы с памятью.

Мне показалось, что он сказал это с облегчением.

– Расскажи, что произошло, – попросил я. – Мне стало плохо в магазине, да? Там было много людей?

– Не совсем, – уклончиво ответил отец. – Ты должен сам все вспомнить.

– Разве это обязательно? – я слабо улыбнулся. – Брось ты.

– Обязательно.

Это показалось мне странным. Отец был напряжен – я видел это по выражению его лица, слышал в его голосе.

– Пап, что случилось? – взволновано спросил я, когда молчание затянулось, но он снова ушел от ответа.

– Уже почти одиннадцать, – отец взглянул на круглый циферблат часов над дверью. – Сейчас поешь, а потом попытайся заснуть, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.

При мысли о еде меня опять затошнило.

– Я не голоден, – пробубнил я.

Мне ничего не хотелось. Только бы поскорее отступила боль.