Тот, кто срывает цветы

Около десяти отец сказал, что отвезет Бастиана домой. Они ушли, а я остался в одиночестве, терзаемый мыслями о том, почему же я ничего не рассказал своему лучшему другу. Я ведь и ждал его по большей части потому, что хотел поделиться с ним правдой, выплеснуть то, что утаил от всех остальных.

Бастиан всегда был гораздо рассудительнее меня. Он бы не совершил такую глупость, как я. Отчасти я боялся его разочарования, его немого укора. В то же время мне казалось, что нас могут подслушать. Была и третья причина, самая главная, мне казалось, что своим молчанием я огражу друга от опасности.

Сейчас я задаюсь вопросом: от какой опасности я тогда вознамерился его уберечь? Узнай Бастиан о том, что это я поспособствовал побегу Ванденберга, ничего бы не изменилось, но в тот момент мои мысли путались так сильно, что я вообще не мог понять, как мне поступить.

Я думал, что в одиночестве я смогу расслабиться, но стоило двери захлопнуться, как на меня вновь обрушилась сильная тревога. Мне хотелось броситься за отцом и Бастианом, но я не мог этого сделать.

Вместо этого я лежал в глухой палате, пытался унять сердцебиение и возвращался к тому, что сказал мне Бастиан.

– Он тебя не тронет, – шептал я. – Он не будет так рисковать, потому что это не имеет смысла.

Меня колотило то ли от нервов, то ли из-за того, что я действительно замерз. Я вспомнил про свитер в своем рюкзаке и быстро достал его дрожащими руками.

– Он уже далеко, – негромко продолжал я, путаясь в рукавах. – Самое страшное позади.

Я подошел к окну и посмотрел на улицу.

Мимо больницы проходили редкие прохожие, из их ртов вырывались крохотные облачка пара. Мне вдруг захотелось услышать жизнь, ощутить, что я заперт в больнице не навсегда. Я открыл окно и полной грудью вдохнул свежий зимний воздух. До меня донесся голос какой-то девушки. Ее не было видно, должно быть, она стояла под козырьком больницы. Девушка что-то весело тараторила про Рождество и постоянно смеялась.

Я запрокинул голову, задержал взгляд на редких холодных звездах и вдруг понял, что так и не позвонил маме, не поздравил ее с праздником, который она всегда ждала с нетерпением.

И на душе у меня стало еще горестнее.

Глава 3

Роза

1

В больнице у меня было полным-полно времени, чтобы подумать над происходящим. Для себя я решил, что ни одна живая душа никогда не узнает о том, что я сделал. Что изменилось бы – раскрой я свой секрет? Ничего. Мои слова не принесли бы пользы ни следствию, ни мне самому.