Тот, кто срывает цветы

Там же было фото его тети – худощавой женщины с птичьим лицом.

В дверь постучали.

– Лео, у тебя все в порядке?

Я вздрогнул.

– Да, пап, – быстро бросил я, насухо вытирая лицо полотенцем.

Я посмотрел в зеркало, но остался недоволен результатом. Глаза у меня были красными, а щеки шершаво-пунцовыми.

Когда я вышел из ванной, то сразу же наткнулся на отца.

– Что ты там делал?

– Просто умывался.

Я пожал плечами и попытался пройти в свою комнату, но отец остановил меня. Он опустил свои теплые ладони мне на плечи и заглянул мне в глаза.

– Слушай, что думаешь, если мы подыщем тебе специалиста?

– Специалиста?

– Да. Тебе станет легче, если с тобой поработает хороший психиатр.

Я растерялся.

– Разве ты не можешь?

– Я твой отец, Лео. Будет лучше, если это будет другой человек.

Мне снова стало нехорошо, поэтому я быстро кивнул.

– Да, хорошо, – отозвался я, – обязательно.

Пусть делает, что хочет. Пусть отдает меня на растерзание десяткам врачей – мне было все равно.

2

Мне снова не спалось. Я честно пытался заснуть, слушал расслабляющую музыку, думал о хорошем. Даже пытался читать скучный учебник по физике, но ничего не помогало. В голову лезли мысли о телефонном разговоре отца с Андреем. Маме стало хуже? Почему отец вышел из комнаты? Когда я спросил его об этом вечером, он сказал, что все в порядке.

– Состояние мамы стабильно. Ей не лучше, но и не хуже. Просто я решил, что тебе не нужно слышать все это еще раз, – говорил отец за ужином, когда я вяло ковырял вилкой в салате.

– Когда я смогу ее увидеть? – только и спросил я, разглядывая блестящую маслину в своей тарелке. – Когда мы поедем в больницу?

– Во вторник, – ответил отец, – вечером.

Я очень надеялся, что так и будет. Надеялся, что отец не передумает брать меня с собой.

Лежа в темноте, я натянул одеяло по самый подбородок. На ночь я плотно занавесил шторы, поэтому в комнате было так темно, что я с трудом разбирал очертания предметов.

Я все ворочался, гадая, сколько сейчас времени. Потянулся за телефоном – оказалось, что почти три часа. Это означало, что утром я вновь буду вялым и выбившимся из сил. Отец в тысячный раз спросит о моем самочувствии. Я в тысячный раз совру ему.

Я вспомнил о враче, которого он собрался найти для меня. Это стало новым поводом для беспокойства. Я боялся, что он каким-то образом узнает, что я что-то скрываю.