Тот, кто срывает цветы

В силу возраста мы не были друзьями, но всегда хорошо ладили. Наши матери были подругами, поэтому нам приходилось часто видеться.

По всей вероятности, выглядел я совсем погано, потому что Альвин сказал:

– Слушай, я вообще-то собирался сходить за пленкой, но я вполне могу заняться этим и в другой раз. Хочешь зайти на кофе?

Я хотел отказаться – ведь мне нужно было срочно, срочно! нырнуть в свою постель и накрыться с головой одеялом, но потом я подумал: а почему бы и нет? Лучше провести время в компании хорошо знакомого человека, чем добровольно сдаться обществу четырех стен.

Поэтому я согласился, и через пять минут мы уже сидели на кухне в квартире Фоссов.

– Знаешь, похоже, что кофе закончился, – сказал Альвин, заглянув в белый настенный шкафчик, – но есть чай. Будешь с бергамотом или фруктовый?

– А зеленого нет?

На губах Альвина появилась извиняющаяся улыбка.

– Зеленого нет.

– Тогда с бергамотом.

У них дома пахло древесными духами Шарлотты, пряностями и пылью.

Квартира казалась просторной из-за обилия белых красок. На светлых стенах маячили разноцветные пятна – фотографии в рамках. Альвин любил снимать и всюду таскал с собой старенькую камеру. Фотографии были разными – случайные люди, лес, грозовое небо, какие-то приятели Альвина, его мать, но ни на одном снимке не было его отца. Я спросил Альвина о нем, когда был на пару лет младше. Он не разозлился, но помрачнел и ответил, что им с матерью пришлось уйти. Я не стал уточнять, что произошло. Мама сказала больше никогда не спрашивать Альвина об этом. И я не спрашивал. Позже я узнал, что отец Альвина любил только две вещи: пить и срывать злобу на жене и сыне.

– Ну, приятель, – сказал он, усаживаясь напротив меня, – в чем дело?

Я неотрывно смотрел на то, как чайный пакетик тонет в кружке, чувствуя, что меня все еще не отпустило до конца.

– Лео?

– Все нормально.

– Не похоже. На улице мне показалось, что ты вот-вот упадешь в обморок или расплачешься.

Я почувствовал, как у меня краснеют уши, но ничего не ответил. Альвин неторопливо размешивал сахар в своей кружке, рассматривая что-то у меня за спиной. Он всегда был тактичен и никогда не позволял себе лишнего, и обычно это располагало к нему окружающих.

– Я всегда думал, что обрабатывать пленку дома чудовищно сложно, – негромко сказал он. – Под рукой должны быть проявитель и закрепитель, дистиллированная вода и еще много чего.