Его и ее

– С каких это пор «Би-би-си» посылает ведущих освещать вот такие истории?

Я регулярно внушаю себе, что мне все равно, что этот человек думает обо мне, но пока не хочу говорить ему, что больше не веду программу. Я никому не хочу это говорить.

– Все непросто, – отвечаю я.

– С тобой всегда так. Что ты знаешь и почему задала тот последний вопрос после пресс-конференции?

– А почему ты на него не ответил?

– Не играй со мной в прятки, Анна. У меня не то настроение.

– Ты никогда не был жаворонком.

– Я серьезно.

Почему ты задала тот вопрос?

– Значит, это правда? Во рту жертвы что-то было?

– Расскажи мне, что, по-твоему, тебе известно.

– Ты знаешь, что я не могу. Я всегда защищаю свои источники.

Он приближается ко мне еще на шаг; теперь он слишком близко.

– Если ты своими действиями поставишь под угрозу это расследование, я отнесусь к тебе так, как к любому постороннему человеку. Это место совершения убийства, а не Даунинг-стрит или премьера фильма с красной ковровой дорожкой.

– Значит, это убийство.

Его щеки слегка краснеют, когда он понимает, что совершил ошибку.

– Умерла женщина, которую мы оба знали, прояви хоть какое-то уважение, – шепчет он.

– Женщина, которую мы оба знали?

Он так пристально смотрит на меня, словно подумал, что мне, возможно, это уже известно.

– Кто? – спрашиваю я.

– Не имеет значения.

– Кто? – снова спрашиваю я.

– Думаю, тебе лучше не освещать эту историю.

– Почему? Ты только что сказал, что мы оба ее знали, так что, может быть, тебе не стоит вести следствие.

– Я вынужден.

– Не сомневаюсь. А теперь убегай, как ты всегда делаешь.

Он делает несколько шагов, затем поворачивает назад и подходит так близко, что его лицо оказывается прямо перед моим.

– Не надо вести себя как сука каждый раз, когда мы видимся. Тебе это не идет.

Его слова меня немного ранят. Больше, чем мне хотелось бы признаться, даже самой себе.

Джек уходит, а я надеваю на свое лицо улыбку и не снимаю ее, пока он полностью не скрывается из вида.

Затем происходит нечто странное и неожиданное: я плачу. Мне отвратительно, что он все еще способен вывести меня из себя, и я презираю себя за то, что позволяю ему это делать.

Припаркованную рядом машину открывают пультом, и этот звук пугает меня.

– Извини, что помешал.

Ричард открывает багажник и осторожно кладет туда камеру. Я вытираю под глазами тыльной стороной ладони, и влажные кусочки туши оставляют пятна у меня на пальцах.