Его и ее

– Ты в порядке? – спрашивает он. Я киваю, и он, к счастью, истолковывает мое молчание как признак того, что я не хочу об этом говорить. – Мы должны что-то смонтировать к обеду? Если да, нам надо продолжить…

– Нет, им ничего не надо, пока не будет развития событий, – говорю я.

– Понятно. Тогда едем обратно в Лондон?

– Пока нет. Здесь есть кое-что еще, я просто знаю это. Хочу переговорить кое с кем в городе с глазу на глаз; твоя камера только напугает их. Я возьму свою машину. По дороге есть симпатичный паб, называется «Белый олень», они подают шикарный завтрак круглые сутки.

Давай встретимся там немного позже.

– Ладно, – медленно произносит он, словно тянет время, подбирая следующие слова. – Ты ведь сказала, что встречала того сыщика раньше. У вас с ним что-то было?

– Почему? Ты ревнуешь?

– Я прав?

– Пожалуй, ты не ошибся. Джек – мой бывший муж.

Он

Вторник 09.30

Моя бывшая жена знает больше, чем делает вид.

Не понимаю, как, но, прожив с женщиной пятнадцать лет, из которых десять в браке, я так и не научился отличать ее правду от лжи.

Некоторые люди ради самосохранения возводят вокруг себя невидимые стены. Ее стены всегда были высокими, прочными и неприступными. Я знал, что мы в беде задолго до того, как стал с этим что-то делать. Правда в моей работе – это все, но правда в моей личной жизни может показаться ярким светом, от которого приходится отворачиваться.

Здесь никто не знает, что я был женат на Анне Эндрюс. Думаю, это также не известно никому из ее коллег.

Анна всегда очень тщательно оберегала личную жизнь, эту черту она унаследовала от матери. В этом нет ничего плохого. Я тоже не люблю спрашивать и рассказывать, когда дело доходит до моей жизни вне работы.

Как и многие люди, которые долго состояли в отношениях, мы регулярно говорили: «Я тебя люблю». Точно не помню, почему и когда это начало терять смысл, но эти три маленьких слова превратились в три маленьких лжи. Они стали скорее заменой «до свидания» – если один из нас уходил из дома – или «спокойной ночи» – когда мы ложились спать.

Через какое-то время мы опустили «я»; «люблю тебя» казалось достаточным, и зачем тратить три слова, когда то же самое пустое чувство можно выразить двумя? Но это было не одно и то же. Мы словно забыли, что должны значить эти слова. Мой желудок громко урчит, и я вспоминаю, что страшно голоден.

В детстве мама запрещала нам перекусывать, и в нашем доме не водилось сладкое.