Его и ее

Сейчас Анна выглядит даже лучше, чем когда мы были вместе, в отличие от меня.

Наверное, одиночество идет ей. Я заметил, что она немного похудела, хотя ее вес меня всегда устраивал. Она никогда не была большой, даже когда считала себя таковой. Она обычно говорила, что у нее одиннадцатый размер – всегда что-то между десятым и двенадцатым. Бог его знает, какой у нее теперь… восьмой, возможно. От одиночества человек может уменьшить-ся не только в объеме. Хотя, может быть, она не одинока.

У меня всегда возникал вопрос по поводу оператора, с которым Анна ездила на задания.

Иногда она находилась в отъезде несколько дней подряд, ночуя в гостиницах и делая репортаж о какой-нибудь истории, которую ее посылали освещать. Работа всегда была у нее на первом месте. Затем случилось то, что случилось. Анна сломалась, мы оба сломались. Но потом, когда ей улыбнулась удача, и она стала ведущей, отношения между нами на какое-то время улучшились. Теперь у нее был нормированный рабочий день, и мы проводили друг с другом больше времени, чем раньше. Но чего-то не хватало. Кого-то. По-видимому, мы так и не сумели найти путь обратно друг к другу.

Развод попросила Анна. Я не считал себя вправе спорить. Я знал, что она по-прежнему обвиняет меня в смерти нашей дочери и всегда будет обвинять.

– Не понимаю, как она узнала.

– Простите, сэр? – спрашивает Прийя, и я понимаю, что произнес эти слова вслух, сам того не желая.

– Предмет во рту жертвы.

Не понимаю, как Анна могла об этом узнать.

Глаза сержанта сыскной полиции Пэтел кажутся больше, чем обычно, за стеклами ее черепаховых очков, и я вспоминаю, что видел, как они с Анной разговаривали перед пресс-конференцией.

– Пожалуйста, скажите мне: вы не сообщили журналистке то, что я особенно просил вас не говорить?

– Мне очень жаль, сэр, – произносит Прийя детским голосом. – Я не хотела. У меня просто вырвалось. Она словно уже знала.

Я не сильно обвиняю Прийю.

Анна всегда знала, как задать правильный вопрос, чтобы получить правильный ответ. Но это по-прежнему не объясняет, почему сейчас она здесь.

Я иду обратно на стоянку. Прийя буквально бежит рядом со мной, пытаясь не отставать. Она все еще извиняется, но я снова отключаюсь. Я слишком занят тем, что наблюдаю, как Анна разговаривает со своим оператором, и мне не нравится, как он на нее смотрит. Я знаю таких мужчин, как он, сам был одним из них.