(Не) буди во мне зверя

Вот ведь… И что она творит?

– Я часто видела этого волка во сне после. И думала, что он мой единственный друг.

Мне стало приятно от её слов. Но вместе с тем я подумал, что ничего удивительного в них нет. Никифоров хотел скрыть волчью сущность девушки, а потому изолировал её от сверстников из охотничьих семей, с которыми та хоть как-то могла подружиться. Должно быть, у неё было очень одинокое детство.

– Если тебе дома угрожает опасность, я мог бы найти тебе убежище, – предложил я.

– Убежище? – удивилась Ника.

«Хороша забота – поить оборотня аконитом», – горько усмехнулся я про себя, а вслух спросил:

– А где ты обычно проводишь полнолуние?

– Полнолуние? – повторила она задумчиво, и на её лице мелькнула паника. – Нигде… А что, в полнолуние должно случиться что-то особенное?

– Когда наступает полная луна волчьи инстинкты обостряются. Как ты можешь этого не знать?

– Я в тот день впервые обратилась, – призналась она.

Ника навалилась спиной на стену и подняла мучительный взгляд к потолку.

– Во-первых, перестать пить настой аконита, – строго произнёс я. – Во-вторых, найти место, где будешь встречать полную луну. Лучше всего подходит лес, благо у нас их в достатке. Только место нужно выбирать такое, куда охотники побоятся сунуться.

– Охотники… – глаза Ники стали совсем круглыми и напуганными.

– Да, Ника, такие как твой дядька, – ответил я немного грубовато, чтобы смысл сказанного точно впечатался в её разум.

Подошёл Кирилл с бутылью воды и настороженно оглядел нас.

– Продиктуй мне свой номер, я отправлю тебе дозвон, – поднимаясь со скамьи, сказал я.

Ника в ответ назвала кое-как заветные одиннадцать цифр. Я набрал и нажал кнопку вызова.

– Это мой, – кивнул я на загоревшийся экран её смартфона. – Запиши и позвони, если будут проблемы. А сейчас промой желудок и дрянь эту больше в рот не бери. Поняла?

Ника, отчего-то снова покраснев, кивнула.

Я знал, что мои сородичи никогда не поймут меня. Понимал, что предаю Алису и память отца. Вся рефлексия накатывала на меня уже после встреч с Никой. А когда я смотрел на неё, пусть просто издалека в аудитории, не мог не испытывать чувство какого-то благоговения и нежности. Она была интересной. Так забавно морщила лоб, когда сомневалась. А из-за привычки подпирать голову кулаком, сидя за партой, её чёлка всегда немного стояла торчком.